Обязательными были английский и немецкий языки, а дополнительно учили французскому или русскому, на выбор. Это повелось еще с тех пор, когда мы пытались под видом чилийских коммунистов-социалистов, страдающих от Пиночета, засылать через Кубу агентов в вашу страну. Я слышал, что в этом участвовали даже люди из американской разведки и службы черных операций. Но нам постоянно мешали агенты из коммунистической Германии, пока она еще существовала. Они постоянно возникали вокруг наших колоний. И проникали внутрь. Но когда Восточную Германию поглотила Западная, архивы ШТАЗИ[27] по нашим базам, к нашему счастью, сразу исчезли.
Даже в Западной Германии у нас были высокопоставленные друзья. Ну а потом мы перестали этим заниматься. Ушел Пиночет, и нам стало не до того. Но обучение языку практиковали всегда.
— И отчего же ты выбрал именно русский язык?
— Я всегда хотел прочитать Достоевского в оригинале.
— Ишь ты!
— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Рохес.
— Складно поешь, — кивнул Шестаков. — Только это все отступление от главного.
Какова ваша численность? Только не вздумай врать!
— Врать? Вы понимаете, что я могу назвать вам любую цифру, и у вас нет совершенно никакой возможности проверить ее достоверность? Не так ли? Ваши наблюдатели на берегу едва ли смогут что-то подтвердить. После сегодняшней засады наши люди наверняка приняли дополнительные меры предосторожности, и ваши наблюдатели едва ли смогут еще раз подобраться так же близко, как этим утром.
— А если я сейчас паяльную лампу принесу, назовешь ведь численность? — оскалился прапорщик.
— Вы, конечно, можете меня пытать. Ломать кости. Выдергивать, как угрожали, ногти. Но даже в этом случае ваши сомнения относительно любой названной мною цифры так и останутся…
— Ты так уверен в себе, Гомес? — прищурился Стечкин. — Ладно, Эдик, неси свою лампу. И сапожный инструмент прихвати. Будем по-другому разговаривать. А там посмотрим, что делать с твоими сведениями. Насколько они будут сомнительны…
Шестаков кивнул и, поднявшись со скрипучей кровати, направился к двери.
— Постойте! — повысил голос пленный. — Вы уже допустили одну ошибку. Не делайте новую!
— Ошибку? Это ты о чем? — майор слегка наклонил голову.
— Это я о боевом столкновении, которое произошло между вами и нами.
— То есть мы ошиблись, отразив атаку вооруженного врага? Ты это хочешь сказать, Педро? — засмеялся Стечкин.
— Вы ошиблись, убив перед этим нашего человека на берегу. Мы сюда пришли не для войны. Мы пришли за наследием основателей.
