Ей потребовалось три года, чтобы узнать какой он на самом деле, но теперь Джейн не сомневалась, что поступила правильно.
– Он разбил твое сердце? – спросила Харриет.
Джейн впервые видела, чтобы начальница смотрела на кого-то с таким сочувствием, как сейчас. Покачав головой, она ответила:
– Нет. Я просто расстроилась. И еще чувствую себя глупой. Моя мама обожает фразу: «Я тебя предупреждала». В этом случае она действительно оказалась права.
– Просто этот парень оказался не тем, кто тебе нужен.
– Да, – охотно согласилась Джейн.
Такой откровенный разговор с Харриет произошел впервые. Но она видела, что начальнице правда ее жаль.
– У меня для тебя есть задание, – поменяла тему Харриет, к облегчению обеих. – Я думала об этом на выходных. Надо еще раз убедиться, что с нашей стороны было сделано все, что можно по делу ди Сан Пиньели. Я знаю, мы не нашли завещания среди бумаг. Но как насчет писем? Те, что на итальянском языке, написаны кем-то другим, но письма на английском точно писала графиня. Я хочу, чтобы ты их скопировала и прочитала – просто чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили.
Вдруг там будет имя наследника или какого-нибудь родственника? Или просто друга? В переписке часто всплывают подобные вещи. Я предлагаю тебе прочитать их и на этом успокоиться.
Джейн удивилась, что сама не додумалась до такой очевидной идеи. Хотя Харриет ее работа наскучила, она отлично с ней справлялась и относилась к делам ответственно. Джейн сразу согласилась, и мисс Файн выписала ей документы на получение писем из сейфа, где те теперь хранились.
– Думаю, это отличная мысль, – с энтузиазмом сказала Джейн.
– Может, в письмах ничего нет, но кто знает? В жизни происходят и более странные вещи.
Из офиса начальницы Джейн сразу направилась в хранилище. Она показала бумагу сотруднику, и тот через несколько минут вынес ей большую стопку писем, написанных мелким, старомодным почерком. Джейн сделала копии каждого листка, а потом положила все в сейф. Вернувшись к себе и устроившись поудобнее, она приступила к чтению.
Все обращения были одинаковыми: «Мой любимый ангел», «моя дорогая девочка» или «мое дорогое дитя». Никаких имен в начале писем не значилось. Заканчивались они чаще всего инициалом «М.», пару раз стояла подпись: «Любящая тебя мама». Чтобы понять, написала письма сама Маргерита или ее мать, следовало сначала их прочитать. Определить это по почерку было сложно – в распоряжении Джейн находились считаные слова, которые точно вышли из-под пера графини.
