Ей ужасно хотелось набрать номер этого Томаса. Валери уже не пугало, что люди могут принять ее за сумасшедшую. В конце концов она все-таки позвонила. В Калифорнии сейчас было семь вечера, и самое страшное, что могли сделать люди на том конце провода, – просто оборвать разговор. Валери ничего не теряла, кроме времени и спокойствия, а ни того ни другого ей было не жалко.
Вскоре она услышала женский голос с сильным южным акцентом. Валери попросил позвать Томаса Бэбкока и, закрыв глаза, стала ждать. Если ей повезет, то этот мужчина может оказаться племянником ее отца.
Через секунду в трубке раздался глубокий, звучный голос мужчины. Похоже, его совсем не разозлил звонок незнакомого человека, и Валери стала быстро и как можно понятнее объяснять, что ей нужно:
– Моя история может показаться вам очень странной. Я родилась в июне сорок второго, вне брака, и моих родителей звали Маргерита Пирсон и Томас Бэбкок. Родителей отца звали Мюриэль и Фред. Маргерите и Томасу было всего семнадцать, когда они влюбились друг в друга.
Дело происходило в Нью-Йорке. Маму отвезли в другое место, чтобы она тайно родила ребенка. А папу забрали в армию сразу после сражения при Перл-Харбор, и он погиб в январе сорок второго, то есть еще до моего рождения. Меня воспитали дед с бабкой, но притворились, будто я их дочь, а не внучка. Сразу после моего рождения они отослали маму в Европу, и я ее никогда не видела. О том, кто мои настоящие родители, я узнала совсем недавно. К сожалению, мама умерла полгода назад. – Валери собралась с мыслями и перешла к главному: – О своем отце я знаю очень мало.
Поэтому мне захотелось найти его родственников, которые до сих пор живы. Может быть, они в курсе этой истории и расскажут мне подробности, которых я не знаю. Скажите, у вашего отца, Уолтера, не было брата, который погиб в самом начале войны?
Валери замолчала, ожидая ответа. Томас Бэбкок вежливо выслушал ее историю до конца. Незнакомая женщина с таким чувством рассказала о своем открытии, что тронула его до глубины души. Раз она в таком солидном возрасте искала сведения о настоящих родителях, значит, ее дед и бабушка дурно с ней обращались.
Наверное, сейчас ее жизнь была пустой и одинокой. Томас хотел ей помочь, но сомневался, что имеет отношение к ее отцу.
– Действительно, – вежливо ответил он, – меня назвали в честь дяди, который погиб в самом начале войны. Ему было всего восемнадцать, но детей он, насколько мне известно, не оставил. Томас был младше отца, но в детстве они очень дружили.
