В Макселе были две повозки, — для Тихона и Никона, — имевшие рессоры и пружины: даже по булыжной мостовой такие «кареты» катили хорошо. Но я не подумал о том, что в Берлине таких рессорных и комфортных нет, а уже прибыв, хотел послать корабль обратно в Максель. Но воспротивилась Ната, первоначально посчитавшая, что легко перенесет дорогу даже в такой крестьянской повозке.
Наты хватило на половину дня — пришлось найти самого смирного жеребца. У неё был уже опыт верховой езды в виде небольших конных прогулок. Вечером, когда мы устаивались на ночлег в доме деревенского старосты, Ната пожаловалась, что у неё отбита пятая точки и болит внутренняя часть бедер.
— Завтра тоже будет болеть, но послезавтра боль практически пройдет, — утешил жену, массируя ее небольшие крепкие ягодицы. Когда утомленная Ната уснула, я вернулся мыслями к Белояре.
Девушка реально оказалась красавицей, почти не уступая мне цветом кожи. Таких белых людей, не считая американцев, — а Тиландер даже смуглее ее, — я не встречал. Длинная коса почти до колен, большие выразительные голубые глаза и густые ресницы.
Изящные брови и чувственные губы дополняли портрет девушки. Ко всему прочему Белояра оказалась далеко не глупа — дочь священника умела читать и писать, обладая прекрасным каллиграфическим почерком. «Будет кому переписать труды Александрова», — моя первая мысль, когда увидел почерк девушки.
Мал нашел настоящую красавицу, к тому же довольно умную для своего времени. С того первого вечера Белояра еще пару раз побывала во дворце, когда я решил сыграть сыну свадьбу не откладывая в долгий ящик.
Мелькнула мысль, что она лучше подошла бы мне: после омоложения я был ненамного старше Мала, но сын мог не простить такого предательства. На мои мысли о Белояре накладывали отпечаток слова бабы Серафимы, предрекшей мне крутые изменения в жизни после встречи с Белоярой. Мал был мне дорог, напоминая о Мие, решил не искушать судьбу, дабы избежать очарования этой красавицей.
Свадьбу сыграли без такого размаха, как проводили ее для Михи.
Мал — первый, кто не хотел большого количества гостей. Кроме членов моей семьи и близких друзей присутствовали Терс с Гураном, Илс женой Зелой, братья Богдана и мои верные смершевцы. Со стороны невесты число гостей ограничил членами ее семьи. Еще во время первого появления Белояры поговорил с ней по душам — девушка действительно по уши была влюблена в моего сына. Она правильно поняла мое условие — членам ее семьи, кроме дня свадьбы, вход во дворец запрещен.