После этого с ним работать — одно удовольствие. А бабы — они по-другому устроены. Им не бывает стыдно, когда их уличаешь во лжи, у них прямо азарт какой-то просыпается, до того им хочется тебя обмануть, лапшу тебе навешать. Ты им, мол, неправда ваша, тетенька, а они тебе в ответ: нет, правда, и не знаю я, кто вам сказал такую глупость, кто меня уличил во лжи. А есть и посложнее вариант: да, я сказала вам неправду, но это потому, что… И дальше загоняет тебе еще большее вранье. А когда ты ее и во второй раз уличишь, она начинает рыдать и рассказывать тебе страшную историю про какую-нибудь кошмарную тайну, которую ни в коем случае нельзя разглашать, поэтому она и говорила неправду все это время.
Во имя сохранения тайны, так сказать. Ох, Юрочка, бабы — страшная штука.
— Можно подумать, — фыркнул Коротков. — А сама-то ты кто будешь?
— Я, миленький, не баба, — улыбнулась Настя. — Я — сыщик женского пола. Две большие разницы и одна маленькая.
* * *»Сливки» Настя сняла сразу, позвонив Стасову и попросив его выяснить, не являются ли Ксения Мазуркевич и Зоя Семенцова близкими приятельницами.
Ее вопрос показался Стасову более чем странным.
— Да что у них может быть общего? — удивился он. — Жена президента и спившаяся актриса."
"— Я тоже так думаю. Но ты все-таки узнай, ладно? Может, они в школе вместе учились, или в институте, или в молодости время проводили в одной компании. Может, в больнице вместе лежали. Знаешь, всякое бывает. Слава, ты пойми меня правильно, мне на данном этапе не нужна правда, мне нужно общественное мнение.
Я хочу понять, официально считается, что они хорошо знакомы или что они не имеют друг к другу никакого отношения. А уже потом я буду шагать дальше.
— Ах это, — с облегчением ответил Стасов. — Ну это я быстро. Минут через десять перезвони мне.
Через десять минут Настя услышала от него примерно то, что и ожидала: когда девять лет назад создавался «Сириус», заслуженная артистка Зоя Семенцова была одной из первых, кого пригласили для подписания контракта.
У нее была хорошая репутация добросовестной и трудолюбивой актрисы, не замеченной в склоках и интригах. Пригласили ее по инициативе Леонида Сергеевича Дегтяря, который знал Зою давно и которому для его фильмов-опер нужна была актриса среднего возраста. В операх для женщин такого плана пишут партии меццо-сопрано и контральто: Графиня в «Пиковой даме», Флора в «Травиате», Ульрика в «Бале-маскараде».
