Звонок междугородный, значит, это Татьяна. Так и оказалось.
— Не разбудила? — услышал он в трубке ее хрипловатый звучный голос, от которого у Стасова мгновенно заныло в груди — так сильно он скучал по ней.
— Не поверишь, когда скажу, чем я только что занимался.
— И чем же?
— Работал Ирочкой.
— Это как?
— Составлял меню на следующую неделю.
— Бедный ты мой, — посочувствовала Татьяна насмешливо. — Может, тебе Ирочку прислать? Сдам ее тебе напрокат, пока твоя Маргарита не вернется. Хочешь?
— А ты как же без нее?
— А она у меня сначала поработает Стасовым, наготовит мне еды на неделю, а потом сядет в поезд — и утром у тебя.
— Я не могу принимать такие жертвы, — гордо отказался Стасов. — Мировая литература мне этого не простит. Кстати, как двигается работа?
— Отлично. К следующим выходным, наверное, допишу.
— И сколько получится?
— Листов двадцать. К сожалению, опять двадцать, мой любимый размер. Мой издатель меня убьет.
— Почему? — удивился Стасов. — Разве двадцать листов — это плохо?
— Конечно, плохо, — вздохнула Татьяна.
— Издателю нужен объем, из которого он может сделать книгу. Либо двенадцать-четырнадцать печатных листов для издания карманного формата, либо двадцать пять-тридцать для толстой книжки обычного формата. А двадцать — не пришей кобыле хвост. Карманный формат такого объема не выдержит и рассыплется, а обычный получится тоненьким и несолидным, в руки взять противно. И вот начинает издатель ломать голову, что к моим двадцати листам пристегнуть, чтобы получилась толстая книжка.
Можно взять повесть какого-нибудь другого автора, но где взять такую, чтобы точно подходила по объему? Повести на пять-восемь листиков мало кто пишет, теперь у всех мания величия, как и у меня. Все гонят по восемнадцать-двадцать листов. Кроме самых опытных, конечно, которые умеют заранее объем рассчитывать.
— А ты не умеешь?
— Нет. Но я учусь, так что я не безнадежна.
Стасов снова взглянул на часы. Они разговаривали уже три минуты.
— Тань, давай я тебе перезвоню, а? Мне твоих денег жалко.
— Не выдумывай, пожалуйста. По-моему, мы с тобой этот вопрос уже закрыли. Я получаю удовольствие от беседы с тобой, и за свое удовольствие плачу сама.
— Вот если бы ты не была такой упрямой и вышла за меня замуж, я бы знал, что ты проговариваешь наши общие деньги. А так я чувствую себя нахлебником.
— Ну Дима, мы же договорились…"
"Татьяна была единственной, кто из всех возможных производных от имени Владислав выбрал самый редкий вариант — Дима.
