Сегодня на оперативке о нем говорили. Это здесь, в соседнем доме. Я думал, он тебе поручил, обрадовался.
— Нет, Коленька, я по другому делу. У меня киноактриса.
— Ах эта, — раздосадованно протянул Селуянов. — Юрка мне вчера рассказывал, пока я его ужином травил. Она что, здесь где-то жила?"
"— Давно. Здесь осталась ее семья. Я с ними поговорить хотела, а их дома нет. Жду вот.
— Я тоже с тобой посижу, пожалуй.
Николай присел рядом, вытянул ноги, откинулся на жесткую неудобную спинку.
— Убегался я сегодня. Этот Волошин нигде не работает, живет с матерью.
Мать пенсионерка, уехала в пятницу к старшей дочери на дачу, вернулась вчера вечером, а сынок мертвый лежит. Уже пахнуть начал. Дня три, наверное, пролежал.
— Чем его? — вяло поинтересовалась Настя только для того, чтобы не обижать Колю и поддержать разговор. Ей совсем не интересен был какой-то там Волошин, пролежавший три дня…
— Чем-то тяжелым по голове. Эксперты точнее скажут. Смотри, как его уделали.
Николай достал несколько фотографий и протянул Насте.
Та взяла, глянула вскользь безразличными глазами и уже собралась было отдавать обратно, как вдруг… Большое родимое пятно на щеке. Тонкие губы. Где-то она видела это лицо. Но где?
— Коля, кто он — этот Волошин? Мне кажется, я его где-то видела. Он по нашим делам никогда не проходил?
— Вроде нет, — пожал плечами Селуянов. — Я запрос делал, к уголовной ответственности не привлекался, приводов не имел.
— Может, он свидетелем проходил?
— Ну уж это… — Коля картинно развел руками.
— Требуешь невозможного, Анастасия Павловна. Да вряд ли ты с ним встречалась, контингент не твой. Вот, смотри. — Он достал из кармана блокнот. — Разнорабочий, грузчик, неработающий, ночной приемщик в молочном магазине, снова неработающий, потом опять грузчик. Потом уезжал куда-то почти на два года, мать говорит, в Сибирь, недавно вернулся. Я туда запрос направил, интересно, чего он там два года делал.
— Да, — ответила Настя дрогнувшим голосом, — действительно интересно.
Два года! Два года… Ну конечно, это лицо с родимым пятном и тонкими губами было описано в дневнике Алины Вазнис.
Это лицо ей снилось, и как раз два года назад она написала, что может больше не бояться его. Два года назад все заметили, что она стала лучше играть. И два года назад этот Волошин, человек с родимым пятном и тонкими губами, живший по соседству от дома, где она выросла, уехал куда-то в Сибирь. А потом оба они, и Алина и Волошин, были убиты почти одновременно.
