«Разве уже не прошло достаточно времени, чтобы привести здесь всё в порядок? Почему ничего не исправлено? Да, вокруг было чисто, но слишком бедно даже для самой отдалённой герцогской резиденции», — роились мысли в голове Вилейта. — «Куда же тогда были вложены выделенные на ремонт деньги? Неужели Этерия вмешалась в дела дворецкого и запретила приводить поместье в порядок, чтобы тем самым досадить мне? Или же она попросту потратила средства на что-то другое?»
Последний вопрос заставил герцога Шаттери ещё сильнее нахмуриться.
Если всё так, то его жена совсем бездарно растратила приличную сумму, потому что её вид совершенно не говорил о достатке. Конечно, нездоровый вид Этерии: бледная кожа, залёгшие тени под глазами и будто выцветшие волосы определённо были следствием болезни, но имея в распоряжении такую сумму почему жена не вызвала лучшего врача Радека, Вилейт не понимал. Да и платье, хоть и подчёркивало красоту жены герцога даже сейчас, так же не выглядело достаточно дорогим.
Этерия, по мнению Вилейта, вообще вела себя крайне странно.
Хотя ему на это было грех жаловаться: он ожидал от капризной девицы бесконечных писем с жалобами, распущенных сплетен о его бездушии и даже убийцу в тёмной подворотне (эта была одна из причин сделать содержание жены скромным и попросту недостаточным для данной затеи). Обдумывая этот момент, герцог напрягся.
Так может его сумасшедшая жена и правда добралась до средств на ремонт и наняла на них человека, чтобы остаться вдовой? Ведь Вилейт чего-то такого от неё и ожидал.
Однако сколько бы он не думал, никак не мог вычислить “лишние” покушения за этот год — враги у герцога были всегда, так что подарки с кинжалами для него уже не являлись чем-то редким. Потому определять дарителей он умел как никто. И его жены среди них точно не было.
В итоге оставался только один вариант — деньги попросту не поступали в поместье."
"Чтобы проверить свои выводы герцог взял со стоящего рядом столика колокольчик для слуг и коротко позвонил. Не прошло пары мгновений, как на пороге гостиной появился уже ранее встреченный Вилейтом дворецкий.
Тот почему-то с опаской поклонился, приложив затянутую перчаткой ладонь к крепкой груди и произнёс:
— Слушаю вас, господин.
Дав знак дворецкому выпрямиться, Вилейт посмотрел в какие-то жуткие, слишком светлые глаза уже прилично поседевшего мужчины и сказал:
— Будь добр, принеси мне книгу расходов.
— Как прикажите, — последовал короткий ответ и осторожный кивок.
