Отныне твоя жизнь будет связана с моей, и как только я умру, ты тоже перестанешь существовать, — предупредила того, кто совсем скоро станет сильнее всех моих поднятых слуг и вызвала на подмогу своих скелетов. Времени мало, нужно успеть слишком многое.
Меньше чем за пятнадцать минут всё во дворе было готово. Страж мощными хвостами очистил участок земли от сора, скелеты расчертили пентаграмму под моим чётким руководством, и даже вздыхающее умертвие подключилось к делу, перенося свечи и смеси в пиалах к месту обращения.
В это же время я с Бьерном подготавливала “пациента” нанося на его кожу руны остатками драгоценной краски, а также набрасывала на него первую вязь заклятья в пентаграмме башни. Время утекало сквозь пальцы, но приходилось напоминать себе, что спешка плохой товарищ любого ритуала.
Когда всё было готово, Бьерн спустил умирающего во двор вместе с кушеткой и, аккуратно подняв, положил его в кольцо из рун, где уже сидела я. Голова будущего упыря покоилась на моих коленях, отчего крупная дрожь, бившая мужское тело, передавалась мне — мой полуживой гость держался из последних сил, но мне пришлось отрезать от себя все эмоции, чтобы не запортачить мой первый ритуал второго круга.
Тишину сумерек разрезали слова наполненные силой: холодные, резкие, не терпящие возражение — только так можно что-то забрать у самой Смерти. Свечи вспыхнули, заставляя чаши под ними орошать сырую землю зеленоватым туманом, руны запели, а стихии принялись танцевать вокруг нас. По коже прокатилась волна силы, заставившая меня откинуть голову назад, но, несмотря на давление, я уверенно продолжала речитатив древнего заклятья.
Остальные (не)жители поместья с любопытством смотрели, как руны одна за другой вспыхивают и отвечают мне. Вместе с загоревшейся последней руной обнажённый мужчина, чью голову уже приходилось с силой удерживать на своих коленях, захрипел и начал кашлять кровью.
Всё, времени совсем не осталось! — запульсировала паническая мысль, но мне удалось её задавить, потому что настала пора главной части обращения.
— Смертный, ты принимаешь мой дар и моё проклятье? — в моём голосе слышна потусторонняя вибрация. Он словно вобрал в себя всю силу и холод иного мира, в который меня пустили лишь потому, что Тёмная Госпожа дала на это своё дозволение.
Мужчину трясло всё сильнее, но он должен был ответить сам, иначе ритуал не завершится! Я начала нервничать: мне нельзя отвлекаться и напоминать инструкции тому, чей разум уже мог пошатнуться.
