Он явно не понимал, откуда девушке со специфическим сопровождением известна настолько секретная информация.
— Я жду ответ, — раздражённо напомнила Медея, поправляя капюшон. — Не вынуждай меня развязывать твой язык. Мои методы могут тебе не понравиться.
За свою жизнь Йосаф видел много страшного и пугающего, но по какой-то необъяснимой причине он натурально задрожал после слов с виду юной девчонки. Просто в её тоне, а также потустороннем взгляде не было и крупицы сомнений — своего она добьётся. Такая даже лёгкую смерть не подарит, если будет не в настроении.
Потому не медля, Йосаф забыв о своём возрасте и чине, рухнул на колени перед врагом, бросая к маленьким ногам свой меч в надежде, что дьяволица не сожрёт его душу. Покосившись на раззявленную пасть зомби-медведя, начальник Серого подразделения прохрипел:
— Госпожа, это не наших рук дело! Мы заступили сюда на службу только два месяца назад и никаких старух не сжигали!
— Твоим словам так и не хватает приставки “пока”, — зло усмехнулась Медея, наклоняясь над оробевшим воином.
Честно говоря, она хотела опробовать одно заклинание и ждала, что мужчина бросится на неё, однако тот оказался не так глуп. Наёмник прекрасно видел, насколько она опасна. — Что, ваш благодетель ещё не просил крови? — усмехается некромантка, а затем тянет: — О-о-о, вижу, что просил. Такова уж натура этого ненасытного и гнилого человека. Что ж, поведай же мне — кого ещё принёс Альберт в жертву своей гордыни?
Воин завращал глазами, силясь что-то сказать, но его обветренные губы будто слиплись.
Понаблюдав за потугами наёмника, Медея сказала:
— Ах, да, точно. Ты, как и остальные отбросы на службе императора, связан магической клятвой, иначе уже все бы знали о гнилой натуре с виду прекрасного правителя. Но на твоё счастье это проблема решаема. У меня есть хороший друг, и он извлечёт из тебя ответы, минуя любую защиту.
Йосафу совсем не понравился тон дьяволицы, так же как и слегка дрогнувшие в улыбке слишком алые для бледного лица губы. В солнечное сплетение наёмника вонзилось плохое предчувствие — кажется, если он согласится, то ему не выжить после встречи с другом жуткой девицы.
Вот только иллюзия выбора разбилась о жесткие слова Медеи:
— Выбирай: идёшь сам и тебе не больно, или я заставляю тебя идти и тебе очень больно. А если надумаешь самоустраниться, наложив на себя руки, то пожалеешь об этом — я подниму тебя сразу же, пока твоя душа ещё будет в теле и тогда не видать тебе покоя во веки веков.
