Повсюду горят светильники, которые то и дело меняют силу освещения, придавая танцу больше таинственности. Плавные тени пляшут вместе с Изабеллой, повторяя каждое чувственное движение или с первого взгляда резкий поворот. Даже дыхание танцовщицы выверено, чтобы полная грудь высоко вздымалась только в нужные моменты.
Когда же Изабелла хотела добавить своему танцу чуть больше страсти, она взмахивала головой и её густые волосы взлетали подобно крыльям зимней птицы. Это тоже делалось с определённой целью.
Так Изабелла привлекала к ним внимание своего покровителя, ведь волосы у неё были редкого цвета белого золота, и они совсем не походили на космы той ведьмы-соперницы (будь воля молодой актрисы, то красноволосая дрянь и близко не подошла бы к её мужчине!).
После того как белый водопад волос опадал на спину умелой соблазнительницы, она каждый раз бросала на своего гостя томный, прячущий в себе затаённое нетерпение взгляд. Именно так смотрят кошки на желанную мышь.
Вот только Изабелла не собиралась поедать свою “золотую мышку” — она планировала как можно дольше играть с ней, чтобы тем самым обеспечить себе безбедную жизнь. К тому же молодой любовник куда лучше даже самого богатого старика. Да и что уж скрывать, мало кто отказался бы от внимания настолько восхитительного мужчины.
Герцог Шаттери, полулёжа на мягких подушках, не без удовольствия наслаждался представлением своей любовницы. Он ещё ни разу не пожалел, что на заре карьеры Изабеллы в театре предложил ей дом и полное содержание в обмен на условие — отныне её тело принадлежит лишь ему одному.
В остальном же Изабелла могла делать всё, что пожелает. Естественно белокурая прелестница ответила согласием на его предложение, подарив тем самым герцогу добрую порцию зависти почти всех членов мужского клуба столицы. Ведь такого рода женщины всегда были чем-то вроде очередного трофея.
Каждый уважающий себя аристократ Валлиса считал своим долгом иметь минимум одну содержанку и Вилейт не видел в этом ничего дурного.
Другое дело если бы он любил жену, но тут ему не повезло — его связали узами брака с самой испорченной женщиной всего Фолдейна, которой хранить верность он точно не собирался. Потому белокурая актриса стала его утешением, и он не планировал расставаться с ней в ближайшее время. Слишком уж его любовница пришлась ему по душе.
