Иначе я бы здесь уже не стояла…
Граф Дирахем сдвинул кустистые брови, оглядел белоснежного стража и… удручённо покачал головой, убирая руку с эфеса меча. Что заставило меня украдкой выдохнуть. Больше опасаться нечего — раз поверил один из таких прожженных вояк, то поверят другие. Разоблачения можно было не опасаться потому как, понимая, что у меня не может быть слишком много людей, я предусмотрительно велела менять броню только на тех воинах, кого было трудно опознать, чтобы люди, пришедшие с Вилейтом, не смогли найти среди них знакомых лиц.
А чуть позже я подчищу и этот хвост.
Перебирая в уме все тонкости плана, я очень натурально вздрогнула, когда граф вдруг набросил на меня свой плащ и тихо сказал:
— Больше нечего боятся, девочка. Скоро этот ужас закончится, — такая неожиданная забота заставила испытать укол вины, отчего мне удалось очень натурально смутиться.
Оставив меня кутаться в огромный для меня плащ, мужчина вкратце пересказал подъехавшим воинам мои слова, а те стали передавать их по цепочке.
Совсем скоро до меня начали доноситься обрывки фраз «… а сам её некромантом называл…», «…хотел поиграться со своей силой…», «… снова собирался сделать женщину козлом отпущения…» и всё в таком духе. Шквал разговоров в итоге прервал громкий возглас:
— А это что там? Неужто флаги Сарта?
С противоположной стороны показалась новая кавалькада, над которой реяли ожидаемые мной штандарты. Ведь чем больше и разнообразнее свидетели, тем проще будет обмануть весь мир.
Не так ли?
Глава 51.
Когда новая волна людей приблизилась, стало видно, что среди сартийцев затесались люди в броне княжества Годланд — Шейт таки успел там упрочниться и послать делегацию для засвидетельствования. Точнее для официального визита с главным вопросом: какого демона у вас тут происходит? Тонкий момент с вторжением на чужую территорию был разрешён моими разрешениями на вход как одних, так и других. И всё исключительно ради спокойствия соседей. Да-да, именно так.
Дождавшись, когда новая волна людей застынет рядом с полем брани и от неё отделяться несколько важных представителей, я снова отыграла спектакль несчастной изгнанницы, которую оклеветал настоящий некромант.
Тем временем весть распространялась в рядах людей быстрее благодаря уже просвещенным людям Вилейта и ему самому. Поначалу ощущались сомнения, но чем больше смотрели люди на развернувшуюся картину, чем чаще вспоминали о слухах, тем охотнее принимали мою правду.
