— Ах ты, труха нечистая, предать меня вздумал? — поражённо прорычала я, с ненавистью глядя на бывшего союзника. Теперь становилось ясно, из-за кого образовалась лазейка для засады. Видимо проклятый дух испугался, что я не сдержу обещание и лишу его лес жизни, но это его ни в коем разе не оправдывало. Потому, не раздумывая над своими дальнейшими действиями, я зло смеюсь: — Ну что ж, теперь тебе остаётся винить только себя.
Резко наклонившись, хватаю лешего за сухое запястье и, посмотрев в испуганные глаза, без колебаний прошипела:
— Моэрти! — Едва самое опасное слово всех некромантов сорвалось с моих губ, нечисть захрипела, посерела и, закатив глаза, выдохнула комок зелёного света.
Тот пометался, пытаясь избежать уготованной участи, и трепыхаясь, устремился к моему браслету, где упокоился без права на перерождение. Сочувствия во мне не проснулось. Предательство я не прощаю и всех, у кого имеется душа, отныне буду наказывать подобным образом. Иной раз, чтобы избежать удара в спину, лучше внушить ужас, потому что уважение продаётся гораздо охотнее.
"
"Пусть короткий бой остался за мной, однако сражение я проиграла. Проклятый леший украл у меня драгоценные минуты, выдал моё местоположение и… лишил шанса на спасение.
Моя нога ещё была зажата в тисках из корня, когда вокруг стал разгораться пожар. Его больше никто не мог остановить: ни мои слуги, ни влага, а всё потому, что он сиял белым светом, громко кричащем о великом артефакте правящей семьи Валлиса.
Глава 35.
Наверное, именно так расплачиваются все, кто считает себя умнее остальных.
Стоя в кольце из пламени, которое медленно, словно издеваясь, сужалось, пожирая пядь за пядью, я ощущала как меня всё сильнее одолевает страх. Он удушающим комом застрял в горле, раскидывая свои щупальца по всему телу и страстно желая добраться до самого сердца, чтобы безжалостно его сжать, раздавить в своей омерзительной хватке. Инстинкты вопили, что нужно уносить ноги, вот только бежать было некуда. Стена огня полностью отрезала меня от всего мира, высасывая силы и превращая в обычного человека.
Стремясь хоть как-то отвлечься, я старалась думать о чём угодно, только бы не дать себе поверить, что это конец. И уж тем более не поддаться ужасу — пусть скептики скажут: «надежда отравляет душу», но порой именно она помогает продержаться заветные мгновения, за которыми следует спасение. Поэтому приходилось даже ругать себя за излишнее высокомерие, чтобы не отчаяться.
