Подпитался он мной неплохо!
Несмотря на это разозлиться на Бьерна не удалось, потому как до меня дошла простая истина — именно внучка была якорем, именно желание не бросать её одну в этом мире заставило потрепанную забвением душу вернуться в мёртвое тело и поглотить достаточно некротической силы для самостоятельного пробуждения. Триггером стала не злость или жажда отмщения, а… любовь к родному человеку."
"Пришлось закусить губу, чтобы не утратить хладнокровия. Я так привыкла считать свою силу проклятьем и чистейшим злом, что искренне продолжала верить — мои слуги будут порождениями смерти: бесчувственными, жаждущими сражений и человеческой плоти и уж точно не способными испытывать что-то помимо этого.
И только моя воля удержит их от бесчинств. Но раз за разом Тёмная Мать будто смеётся надо мной, показывая: вот умертвие подверженное грусти, вот упырь способный клясться в вечной любви и ревенант рождённый не ради мести, а восставший благодаря родственным узам.
Губа уже онемела, но перестать её терзать заставил только прикипевший к ней взгляд Эдвина.
А также ревенант преданно дожидающийся моего решения. Как будто у нас вообще имелся выбор…
— Мы не можем забрать её сюда, — уверенно заявила, глядя на словно по-настоящему ожившего Бьерна. Чтобы мои слова звучали убедительнее, пришлось озвучить самый важный аргумент: — Разве это место подходит для ребёнка…, — тут я запнулась и посмотрела на Эдвина, уточнив, — скольких лет?
— Дияре одиннадцать, — как-то заторможено ответил глава Пауков, резко накидывая на голову глубокий капюшон.
— Даже так, — продолжила я отпираться от нового живого поселенца, не обращая внимания на странное поведение Эдвина, — здесь логово некроманта, а не благородный пансион. Может Дияре лучше остаться среди людей?
Ревенант не мог со мной спорить, он обычно скорее давал советы, но сейчас ему, кажется, впервые хотелось именно вступить в дискуссию, и потому Бьерн не мог вымолвить и слова. За него начал говорить Эдвин, сверкая глазами из тени капюшона:
— Внучка Бьерна довольно замкнутая.
Ты как-то говорил, — обратился Эдвин к Бьерну, — что учителя часто жаловались, что она слишком нелюдимая и предпочитает книги живым людям. Сейчас Дияра живёт с той же семьей, с который ты её постоянно оставлял пока работал, — после этого глава Пауков задумался и добавил, — но в последнюю нашу встречу счастливой она не выглядела. Впрочем, всё равно решать тебе, Этерия.
