Если найдешь органику, пищу или ещё что-нибудь — вернешься героем. А найти там, теоретически, можно много чего. Новосибирский ЦСГР был самым мощным в плане наукоемких технологий. Тем более, что эпидемия уничтожила его за двое или трое суток, и что бы там ни творилось в те дни, все материальные ценности погибнуть не могли. Но даже если ты ничего не найдешь, героем вернешься всё равно. Потому что не побоялся отправиться в смертельно опасное место и рисковал жизнью ради нашего Центра, его жителей, Наследия и так далее, точно так же, как рисковал жизнью в наивной и благородной попытке добыть ресурсы для Центра в ГХК.
— Не поверят, — Леонид с досадой скривился. — Этот инвазивный дегенерат со своими дебилами расскажет всем, что не геройствовал, а все идеи принадлежали Савицкой. И два её археолога всё подтвердят.
— Не подтвердят, — многообещающе кивнул генерал. — Я сделал им такое предложение, от которого они не смогли отказаться. Ибо такие перспективы не снились им даже во сне.
Как только они завершат курс санаторно-психологической реабилитации, их душевное равновесие восстановится после ужасающей бойни. И они поведают людям о том, как всё происходило на самом деле, и общественность узнает, что если бы не ты, то не было бы у нас ни новых танков, ни вертолета, ни выживших в кровопролитных боях при ГХК. И твой Ершов не сможет их опровергнуть. Потому что он отправится с тобой в Новосибирский Центр. Со всеми своими дебилами и Савицкой, в качестве полевого врача.
— Но они же не станут мне подчиняться! — воскликнул Леонид. — Я там снова буду король без королевства! Всем начнет руководить Ершов!
— Именно так всё и будет, — подтвердил отец. — А теперь слушай меня очень и очень внимательно.
Борт вертолета, 300 километров от руин Новосибирска, 21 августа 2268 года, 13.53 по времени Сибирского Союза.
Вертолет шел в двух тысячах метров над землей, и Виолетта, устроившись в кресле у иллюминатора, разглядывала плывущий внизу пейзаж.
В первую минуту после отрыва от поверхности аэродрома ей было настолько страшно, что она едва не выпрыгнула из вертолета обратно. Остановил её только вид стремительно увеличивающейся пропасти под фюзеляжем, даже приближаться к краю которой оказалось ещё страшнее. Виолетта забилась в кресло, туго пристегнувшись страховочными ремнями, и часа полтора сидела с закрытыми глазами, вздрагивая от ужаса при каждой встряске вертолета.
