Несколько экспертов фотографировали внутреннюю обстановку, пара солдат укладывала в коридоре трупы убитых террористов. В одной из комнат трое полицейских что-то выясняли у насмерть перепуганной женщины, забившейся в угол. Вокруг неё сгрудились четверо малышей-лигов на маленьких детских костыликах, пятого младенца, не более двух месяцев от роду, она держала на руках. Неестественно крупная нижняя челюсть малыша, превосходящая размерами остальную голову вдвое, не оставляла сомнений в его генетической инвалидности.
Полковник со свитой вошел в комнату, и полицейские замерли по стойке «смирно».
— Докладывайте! — потребовал полковник.
— Она ничего не знает! — сообщил один из следователей. — Или очень хорошо притворяется! Сейчас мы от неё ничего не добьемся, необходимо доставить её в следственное управление! Мы применим полиграф, и ей не удастся морочить голову следствию!
— Нечего заполнять управление всяким мусором, — брезгливую гримасу полковника можно было заметить даже под респиратором.
— Сюда едут следователи «Сёрвайвинг Корпорэйшн», передадите террористку им.
— Я не виновата! Пощадите! — взмолилась женщина, бросаясь к ногам полковника, но полицейские схватили её за плечи и грубым рывком отшвырнули назад, отчего она едва не выронила младенца. — Я ничего не знаю! Эти люди дали мне мешок риса за то, чтобы пожить в моей хижине неделю! Мне нечем кормить детей, и я согласилась! Я не знала, что они террористы! Клянусь…
— Клясться будешь перед следователями Концерна, — зло процедил полковник.
— Если ты не виновата, тебя отпустят. Если же ты врешь — сядешь в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, а твоих мерзких уродцев подвергнут эвтаназии! Увести!
Полицейские схватили рыдающую женщину и вытолкали её из дома, плачущие дети, стуча костылями, заковыляли следом. Старший лейтенант вновь взял под козырек и указал в глубь полутемной грязной хибары:
— Старший инспектор Линь там! Уцелевший террорист тяжело ранен и может не пережить перевозки! Инспектор Линь принял решение провести допрос на месте!"
"Он проводил начальство в заполненную обломками убогой мебели и разбросанными предметами обихода комнату.
Посреди неё, на полу в луже крови, лежал человек с разбитым лицом без фильтр-повязки. Над ним склонился невысокий крепкий полицейский в разодранной униформе со следами кровоточащих порезов на предплечьях. Увидев полковника, он вскочил и вытянулся по струнке.
— Вольно, старший инспектор Линь! — разрешил полковник.
