Так что готовься, сейчас я приеду и буду задавать тебе самый серьезный вопрос на свете!
— Никоша, на этот раз шутка не прошла, — Алена иронично фыркнула. — Самолет из Женевы до Москвы летит почти четыре часа, я никак не могла позвонить тебе три часа назад. Так что экспромт оказался неудачным! — Она сменила интонации на ласковые и добавила: — Но мне очень приятно, что ты ко мне едешь. Я очень соскучилась и буду без ума от твоего появления, мой благородный рыцарь на чистом автомобиле!"
"— Это надо ещё разобраться, кто тут над кем смеется, — философски изрёк Ник.
— Сначала звонишь, а потом говоришь, что не звонила… Это ещё что за гонщики?! Ночных дорог, что ли, не хватает… Шароша, я перезвоню! — он повесил трубку.
Алена убрала телефон и некоторое время разговаривала с водителем, ожидая прибытия Николая. После истечения обещанных десяти минут прошло ещё столько же, но он всё ещё не появился. Наверняка блуждает сейчас по аэропортовскому паркингу в поисках места или поставил машину по неопытности бог знает где и топает теперь пешком через весь аэровокзал…
— Алена Викторовна! Здравствуйте! — окликнул её смутно знакомый женский голос.
Она обернулась и увидела Анну Федосеевну, журналистку из рогожинского «Мнения. ру», где Алена работала двенадцать лет назад. За прошедшие годы женщина сильно постарела, но её глаза по-прежнему сохраняли все ту же энергичность. Пожалуй, это единственный человек из «Ай-Эм-Джи», которого она действительно рада видеть.
— Анна Федосеевна! — улыбнулась Алена. — Добрый день! Неожиданная встреча. Как ваши дела? Вы улетаете или прилетаете?
— На самолет опаздываю, — виновато улыбнулась та, — я вас случайно заметила, вот, решила поздороваться. Столько лет прошло… я наслышана о вашей деятельности, вы молодец, Алена, не каждый так сможет.
— Спасибо, — поблагодарила Алена. — А вам не опасно со мной разговаривать на людях? А то ещё уволят за связь с врагами народа, — она слегка усмехнулась. — У Виталия Федоровича повсюду глаза и уши, не боитесь, что донесут?
— Так вы же ничего не знаете! — спохватилась Анна Федосеевна.
— Виталий Федорович умер четыре дня назад. Да и я уже на пенсии, мне бояться нечего.
— Умер? — подняла брови Алена. — Надо же. От чего? Захлебнулся собственной злобой?
— Бог ему судья, — махнула рукой женщина. — Хотя, признаться, никто не ожидал, он ведь никогда на здоровье не жаловался, всегда выглядел бодро. А тут вдруг умер.
