— Он пишет? — мама перегнулась через стол, чтобы заглянуть в телефон, но я успела его заблокировать. — А ты говоришь, я тороплю события. Пары часов не прошло, как расстались. Уже пишет.
Я поблагодарила начальника и тяжело вздохнула. Хорошее настроение медленно, но верно превращалось в боевое. Я прекрасно понимала, что разговор с любимой Дарьей Павловной будет непростым. Характер-с.
— Он по делу, — сказала я и облизнула губы. Захотелось по-детски зажмуриться, чтобы набраться смелости и нырнуть с головой в скандал.
— Мам, Елена Станиславовна, мать Сергея — врач. Уролог-онколог. Я рассказала ей о тебе, показала медкарту. Она считает, что у нас есть шанс. В Красноярске работает врач, который…
— Хватит, — перебила она. — Слушать больше не хочу о чудесном исцелении от рака. Мы перепробовали всё и вместе решили не тратить больше время впустую. Я не хочу последние месяцы, дни и часы проводить на больничной койке.
— Да, но мы так решили, потому что считали, будто нет другого выхода, — напомнила я. — Если бы мы сразу нашли Елену, я не позволила бы тебе отказаться от лечения.
— Это не имеет значения, — мама повысила голос. В её глазах заблестели слёзы, и мне стало физически больно смотреть на неё. — Я не хочу в больницу, не хочу проходить новый курс химии или ложиться под нож. Мне надоело, Алина. Я устала, понимаешь? Я хочу просто съездить с дочерью в Париж и уйти спокойно.
— А я не хочу, чтобы ты уходила, — прошептала я. — Носить цветы на кладбище, поминать каждый год и ежедневно винить себя за то, что не убедила попытаться ещё раз.
Я ведь пока не прошу собирать вещи и ехать в больницу. Молчанов предлагает провести консультацию через интернет. Вы просто поговорите о том, каковы шансы. И всё.
Я хотела пообещать, что отстану после беседы с новым онкологом, но вовремя одёрнула себя. Он будет осторожен в формулировках, как все онкологи, а значит, мне придётся пройти через подобный разговор ещё тысячу раз, чтобы убедить маму хотя бы попытаться вылечиться.
— Хорошо, — согласилась она после затянувшейся паузы.
— Одна консультация.
Я кивнула, тихо радуясь маленькой победе.
Вернуться к разговору о Сергее мы с мамой уже не смогли. Она была не настроена на общение и продемонстрировала мне это особенно громким звоном посуды в раковине: «Я промолчу, но ты не права и разбиваешь мне сердце!»"
"В любой другой ситуации я позволила бы на себя надавить. Уступить несложно, когда на кону какая-нибудь чепуха. Но в нашем случае речь шла о её жизни.
