— Антон Павлович наверняка обзванивал только московские клиники, — Давыдов задумался на секунду, а потом добавил: — Может быть, догадался искать в Питере и Новосибирске. А у мамы ученики по всей стране.
— Вы не представляете, как много хороших врачей уезжают из Москвы, получив образование и набравшись опыта, — подхватила мысль сына Елена Станиславовна. — В регионах почти всегда проблемы с финансированием, оборудованием, персоналом. Но люди болеют везде одинаково. И лечить их тоже нужно одинаково.
Я кивнула, соглашаясь с её словами, кисть в пальцах перестала дрожать.
— Спасибо за помощь, я не знаю, как вас благодарить...
— Я ещё ничего не сделала, — покачала она головой.
— Вы не отмахнулись от нас. Поверьте, это немало.
В уголках её глаз собрались морщинки. Так бывает у добрых женщин, когда они почему-то не считают возможным широко улыбаться. Всё равно светятся изнутри.
— Да, мама, у тебя большое сердце, — сказал Сергей, деликатно забирая у неё распечатки. — И ещё одна важная работа сегодня.
Позировать. Принести тебе подушку под спину?
— Нет, мне удобно, — она сжала руку сына и тут же отпустила. — И хорошо, когда ты рядом.
“Приезжай почаще, пожалуйста, — так и повисло в воздухе. — Жизнь коротка”.
Напряжение отступило. Мне ещё никогда не хотелось рисовать так сильно, как сейчас. Так быстро и так хорошо. Полностью выложиться. Кисть порхала над холстом, краски ложились ровно. Я смешивала цвета, подбирая оттенки, и сама удивлялась, каким живым получался портрет.
Когда смотрела на картину, замирала.
Казалось, Елена Станиславовна сейчас снимет очки, протрёт их рукавом и улыбнётся. Удалось передать и блеск глаз, и морщинки, и плавный изгиб губ.
Почти успела закончить. Почти. Осталось довести до ума фон. Огонь в камине пока выглядел неестественным, а на полке ещё не появился коллекционный экземпляр Гостищева.
— Сегодня не закончу, — призналась я заказчице, разминая шею. — Но на следующих выходных точно внесём последние штрихи.
Глава 17. Два брата
Сергей поднял голову от телефона, возвращаясь в реальность.
Мама перестала изображать статую и едва заметно потянула затёкшую спину.
— Конечно, Алиночка. Я, если честно, уже устала сидеть. У операционного стола стоять проще, а в кресле будто бы бездельничаешь.
— Яблоко от яблони недалеко укатилось, — усмехнулся её младший сын. — К вопросу о трудоголизме, мама.
Она рассмеялась, кокетливо убирая пряди волос за уши. Прожитые годы делали её старше, но ничуть не меняли.
