Подписался в инсте на нужных людей, и все сотрудники как на ладони.
— Оксаночка! — хозяйка дома махнула свободной рукой в глубину гостиной. — Завтрак можно подавать. Алина, вы так долго ехали. С моей стороны будет жутко невоспитанно поставить вас к мольберту с пустым желудком. Разделите с нами трапезу?
Сергей метнул в меня быстрый взгляд и промолчал. Руку матери отпускал медленно, долго смотрел на одну из дверей, встретившихся в лабиринте коридоров особняка, и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Предвкушал неловкость за столом? У меня тоже аппетит пропадал, стоило представить ресторанную сервировку с пятью вилками, двумя ложками и тремя ножами.
Господи! Пошли повару Давыдовых замечательную идею пожарить на всех яичницу. Умоляю, Господи!
— Андрей! — так громко позвала Елана, что мы с начальником синхронно вздрогнули. — Иди завтракать! Хватит учиться, умнее уже не станешь.
— И так почти нобелевский лауреат, — тихо проворчал его брат.
Было забавно наблюдать за Давыдовым в домашней обстановке. Бормотал вполголоса про слишком умного брата, а сам на весь “Арт-Строй” славился своим перфекционизмом.
Мне Суворов все уши прожужжал: “Как ты с ним работаешь? Он же до каждой мелочи докапывается!”
Да, докапывается, но из мелочей складывается картина. Небрежно брошенные на каминной полке ключи, потёртость на обложке справочника в руках моей натурщицы, блеск в её глазах — я тоже была внимательной к деталям. И если Андрей Давыдов был таким же дотошным, как его брат, я понимала, почему его считали гениальным врачом.
Мы свернули направо, и я, наконец, увидела таинственную Оксану. Девушка с туго закрученным пучком обесцвеченных волос носила строгую униформу и по образу скорее напоминала Мэри Поппинс, чем Фрэкен Бок. Домашняя фея, леди-совершенство.
— Кофе успели сварить свежий, Елена Станиславовна, — проворковала она и грациозно сняла металлический колпак с тёплого завтрака. — Сегодня яйцо-пашот с беконом, овсяная каша на молоке и сэндвич с индейкой. Приятного аппетита.
— Благодарю, — просияла хозяйка, дождавшись, пока сын пододвинет ей стул, чтобы было удобнее сесть.
От манер Сергея я чуть в обморок не упала. Но впечатление чопорной сдержанности разбило то, как он сам плюхнулся на стул и предвкушающе потёр ладони.
— Устраивайтесь, Алина. Разогревать такую красоту в третий раз — почти преступление.
Пока я пыталась сесть, повторив хотя бы сотую часть элегантных движений хозяйки, в столовую ворвался Андрей-Аполлон. Не “весь в белом”, конечно, но в светлом.
