Я предупреждала, что поблажек не будет. А ты решила, что покровитель поможет отлынивать от работы. Ты хоть что-то за сегодня успела?
— Можете спросить об этом у Сергея Геннадьевича, — предложила я. — Мы работаем над комнатой для медитаций вместе, поэтому мои успехи он может отслеживать лично.
— Это временно, — зашипела она. — Он проверяет, способна ли ты хоть на что-то. Комната для медитаций? Да мы на первом курсе проекты сложнее делали. Но с тебя спрос небольшой. Это хорошо. Я за время работы в “Арт-Строе” заметила одно важное качество Давыдова.
Он ненавидит дилетантов. Так что долго ты тут не задержишься!
— Или он разглядел во мне потенциал и собирается вскоре вас заменить, — задумчиво протянула я, искренне наслаждаясь, как краснеет от злости лицо начальницы. И тональный крем не помог спрятать эмоции. — О, тринадцать ноль ноль. Извините, Марина Эдуардовна, я спешу на свой законный обеденный перерыв.
Паша ждал у лифтов на первом этаже. У меня глаз дёргался от глупого хихиканья в кабинке. Надо же было выдумать рыжей ведьме нечто настолько гадкое? Не краснеют размалёванные девицы из отдела продаж из-за мемов с обидными подписями.
Ой, не краснеют!
— Выглядишь злобной, — скорчил гримасу полиграфист. — Не с той ноги встала?
— Показывай, — зашипела я. — Если я немедленно не узнаю, что происходит…
— Успокойся, — попросил он уже другим тоном. — Сейчас мы дойдём до кафе, я всё покажу и расскажу.
Мне не хотелось уступать. Руки дрожали, пальцы сводило судорогой от напряжения. Я чувствовала, что Зарецкая приготовила для меня нечто особенное.
Как звали ту девушку, которую она выжила? Катя? Точно, Катька из бухгалтерии. А теперь моя очередь.
— Я нарисую её портрет и сожгу на ритуальном костре, — пообещала я, сжимая кулаки. — Ведьма!
Если бы мы жили во времена средневековья, я бы стала первой женщиной-инквизитором. Лично сложила бы кострище у ног Марины и подожгла сухие дрова.
“Держи себя в руках, — цикнул внутренний голос. — Ты даже не знаешь, что произошло, и точно ли виновата начальница!”
И впрямь.
Мало ли над чем смеётся пол-офиса?
Это я себе и внушала всю дорогу до облюбованного кафе. Пока шли к столику, мысленно считала до ста, чтобы успокоиться. Слишком выбило меня из колеи всеобщее внимание. Даже тут казалось, будто на меня со всех сторон смотрят, презрительно кривят губы и насмехаются.
Мы выбрали дальний угловой столик, что спрятаться за колонной. Я ёрзала на стуле и бросала на Павла обиженные взгляды. Он издевался.
