— Акела промахнулся, Акела промахнулся, — пропищала Алина, скосив взгляд на начальника. — Мультфильмом я и вдохновлялась.
— Прекрасно, — Царедворский обвёл монитор широким жестом. — Всё это очень уютно. По-домашнему. Делаем и как можно скорее. Где поставить закорючку, что я утверждаю эскиз?
— Я сейчас распечатаю форму, — выдохнув сквозь зубы, ответил Сергей. — Спасибо, Алина, дальше, как я понимаю, мы сами.
Заказчик довольно крякнул в ответ и проводил девушку взглядом сытого кота.
Нет, ну кто бы мог подумать, что он вспомнит про халат бабушки? А если Василевская расскажет о процессе согласования “огурцов” сотрудникам, то Давыдову не избежать прозвища “Акела”.
“Дурдом!” — злился он, но не долго.
Алина только что спасла ему встречу с Царедворским и сохранила пару сотен нервных клеток.
“И пашин стиль в визуализации хорошо виден. Неужели Суворов всерьёз решил приударить за девчонкой?”
Глава 7. Портрет на Рублёвке
Богатые люди любят чёрные иномарки. Чем богаче владелец, тем чернее машина. Судя по степени затонированности стёкол присланного за мной автомобиля, моя заказчица была очень обеспеченной женщиной.
Водитель припарковался у подъезда и вышел, чтобы вежливо поздороваться и открыть для меня дверь.
— Какую музыку предпочитаете? — спросил он, когда мы сели в машину. — Классика, ретро, современная поп-музыка?
— Да всё равно, — я пристегнулась. — Включите на свой вкус.
Я не слушала то, что в итоге заиграло в салоне. В голове звучала песня Queen ""We Are the Champions"". Саундтрек вчерашнего дня.
Чего стоило не рассказать Пашке, как лихо я уговорила клиента не вносить правки в эскизы. Надо же было додуматься до такого откровенного фарса. ""Маугли"" меня вдохновил, ага, как же!
Ох, а лицо Давыдова я всё-таки зарисовала, как только вернулась в кабинет. Сколько злости было в его глазах, когда он увидел треклятые “огурцы”. И как потом удивлённо начальник смотрел на Царедворского! А ведь я боялась идти к заказчику со старыми наработками в новой обёртке. Такое зрелище могла пропустить!"
"“На этот раз вам повезло,” — сказал Сергей Геннадьевич.
И ни разу больше не заговорил со мной. Ни в лифте, ни по дороге к парковке. Поморщился, когда увидел, что за мной приехал дядя, но промолчал. Даже не кивнул на прощание. Надо же, как его задела моя маленькая победа! Жалко ему, что ли?
Почему-то мысль об обиде директора меня раздражала. Зудела, нудела и ныла. А такое настроение губительно для творчества. Не хватало ещё провалить новый заказ.
