Суворов оставил в моём файле проекта готовые фотографии подушек для презентации. Настолько профессиональные и “дорогие”, что дух захватывало.
“Привет тебе от феи-крёстной, — написал он в поле “комментарий”. — Забирай свои хрустальные туфельки и готовься ехать на бал. Можем завести нашу собственную шутку. “Не бывает некрасивых подушек, бывают скучные фотографии”. Владей.
Подпись он не поставил, но я в подсказках и не нуждалась. Поток восторга излился в чат смайликами и междометиями. Самой длинной фразой оказалась: “Спасибо, очень круто”.
Потому что действительно было круто.
В ответ я получила виртуальный букет цветов и отпечаток поцелуя.
*** Черти принесли Царедворского к дверям офиса Арт-Строя как раз в тот момент, когда Сергей вспомнил, что подходит очередной дедлайн по проекту.
— Чтоб у твоего майбаха масло потекло, — ворчал директор, открывая файл с так и не исправленными колоннами, — чтоб твои ролексы внезапно проржавели. А ещё любовницы... Чтоб у них одновременно голова заболела!
— Сергей, — прокаркал заказчик, открывая дверь.
— Доброго времени суток. Не отвлекаю? Приехал узнать, когда же финал нашей эпопеи. А то чувствую, “Дом-2” свою телестройку быстрее завершит, чем я въеду в загородный дом.
Шутки Давыдову сейчас заходили туго, но нужно было, если не ржать в голос, то хотя бы улыбаться.
— Ксении Собчак с нами нету и Ксюши Бородиной тоже, так что должны управиться в срок. Приветствую.
Царедворский ростом был с Арнольда Шварценегера, а живот имел, как у Дени де Вито.
В целом колоритный персонаж, если не считать совершенно заурядного стиля в одежде. Чёрный костюм, красный галстук в синюю клетку и тупоносые ботинки на шнурках. В многоэтажке “Арт-Строя” охранники одевались интереснее. Цветом и рисунком носков старались перещеголять друг друга. А заказчик дома с колоннами будто бы под дулом пистолета в примерочную заходил. Со стороны и не скажешь, что человек при деньгах. Тем более было удивительно, что он так придирчиво относился к декору интерьера.
— Присаживайтесь, — предложил гостю Сергей. — Чай, кофе?
— Сроки завершения, — продолжал хохмить Царедворский. — Можно без сахара.
— У нас оговорено, что если будут переделки, то сроки пересматриваются, — Давыдов настроился на битву. Много их таких, ушлых. Сначала сто-пятьсот правок, а потом: “Ну мне же к октябрю было надо”. — Мой архитектор рисует колонны. Я считаю разумным сдвинуть готовность фасада хотя бы на полтора месяца.
