И с порога, как всегда, понеслось… а самое обидное, знаешь что?
— М?
— Эта рухлядь старая упрекнула меня неумении готовить. Меня! Я шесть лет в Париже отработала, в мишленовском ресторане, пока сюда не вернулась… и его не встретила…
— Тихо, спокойно. Пойдем чайку попьем?
— А покрепче есть что?
— Найдем, Вил.
На кухне я достаю из шкафчика бутылку текилы. Осталась еще с Зотовского дня рождения.
— Садись, я сама все сделаю, — отбираю у нее из рук нож и тонко нарезаю сыр, — лучше бокалы достань.
— Где?
— Там справа наверху.
— Все, вижу.
Быстро сообразив мини-банкет, усаживаемся за стол. Вилка надкусывает ломтик сыра, и, словно за упокой, опрокидывает стопку текилы, закусывая ту лимоном. Соли она избегает.
— Полегчало?
— Немного.
— Ну и хорошо.
— Женя, я завтра на работу к обеду приду, прикрой, если что. Нужно домой съездить, вещи кой-какие забрать.
— Решилась?
— Не знаю… сейчас на двести процентов уверена, что не вернусь к нему больше. На развод подам, сколько можно? Он полгода на диване лежал, я за двоих пахала… и все равно изо дня в день во всех бедах была виновата.
— А я тебе еще два года назад говорила…
— Говорила, Жень, говорила. Только сказать-то просто… а сделать…
— Все, прекрати это уныние. Нормально все будет. Прекрасно даже! Слышишь?
— Слышу. Лунга, как же я тебя люблю. Что бы делала, если б ты к нам, вся такая зелененькая, официанточкой работать не пришла, а?
— Зотовой бы плакалась.
— Зотовой поплачешься, у нее ж от всех проблем одно лекарство.
— Ага, член.
— И я о том же.
— Хотя тебе не помешало бы парочку присмотреть, — наливаю еще текилы.
— Ну что ж, тогда устроим кастинг. Вот разведусь и уйду в загул. Такой, что Зотовой не снилось…
— Ты полегче. Мне Даринки с ее похабными историями одной вот так, — показываю куда-то выше своей головы, — хватает.
— Ну вот, а у меня только душа в рай полетела. Кстати, Жень, а что у нас там за инцидент в ресторане?
— Ой, Вил, сама еще не разобралась. Какой-то мужик приходил.
Деньги за крышу вымогал.
— Крышу?
— Ага.
— Он какой год на дворе видел?
— Видимо, не видел. Не знаю… Рома сказал, будет платить. Дурак наивный! Неужели не понимает, что они так еще больше присосутся?
— Что делать думаешь?
— Пойду завтра в ОВД наше схожу. У него в ксиве черным по белому наш район прописан.
— И что хочешь узнать?
— Да не знаю еще. Там видно будет.
— А хуже не будет?
— Куда уж хуже…
— Ладно. Хватит о грустном, еще по одной?
— И спать.
