— Не поняла…
— Я продаю «Зефир», после этого убийства… место гиблое теперь. Репутация, сама понимаешь… но у меня к тебе предложение, все то же… Как ты смотришь на то, чтобы управлять всеми ресторанами?
— Я могу подумать?
— Можешь. Давай так… все время, пока у меня будет длиться эта сделка купли-продажи… считай это время и небольшим отпуском, и так же временем обдумать все за и против.
— А если я все же откажусь?
— Тогда ставка директора «Бархата» ждет тебя с распростертыми объятиями.
— Хорошо. Знаешь, думаю, сейчас этот отпуск мне очень кстати.
— На том и договорились, Польке привет.
— Хорошо. Пока."
"Убираю телефон в джинсы, смотря на дочь. Какая же она замечательная. Я так ее люблю. Даже не представляю, что бы без нее делала. Когда у тебя нет ребенка, то ты все равно до конца не поймешь этого сумасшедшего трепета и запредельной любви к своему маленькому сокровищу.
И пусть все далось не так легко, как хотелось бы… я самый счастливый человек. У меня есть моя Полина, и большего мне просто не нужно.
Когда я узнала о своей беременности, просто не понимала, что делать. Я даже мысленно не касалась аборта, но совершенно не представляла, как буду жить дальше. Та, вечно ноющая и желающая внимания, Женя. Та, которая превращала свою жизнь в помойку, та, которую предали… ей было совершенно не по силам воспитывать дочь. Но мы всегда можем измениться. Ради себя, ради близких, ради самой жизни.
Я попыталась. С болью, слезами, депрессиями и скулежом в подушку. Но у меня получилось. В этот раз это был тяжелый путь.
К самопознанию, к силе воли. Это не было легкомысленной и дарящей наивную свободу дозой. Нет, это был каждодневный труд во благо собственной жизни и жизни моего ребенка.
Когда после родов я вышла гулять с коляской, то не один раз наткнулась на осуждение в глазах родительских соседей. Они все еще жили в каком-то своем мире совкового пространства, считая меня чуть ли не шлюхой, раз я воспитываю дочь одна. Возможно, старая Женя в тот момент бы сорвалась и наглоталась таблов, но та новая, зарождающаяся во мне девушка просто пропускала все это мимо ушей.
Не позволяла проходить всей этой грязи через себя. Мимо. Только мимо.
Я могу ненавидеть и презирать себя за многое. Поводов найдется выше головы. Но, наверное, самым болезненным останется тот день. Я еще не знала, что беременна. Мое отчаяние поглотило меня настолько, что я с широко распахнутыми глазами вновь понеслась навстречу саморазрушению, чего никогда себе не прощу.
