Мама в своем репертуаре.
— Дела давно минувших дней… А так… так все хорошо. Работаю вот.
— Ребенка родила, муж бросил, — добавляю, прищуриваясь.
Женька бледнеет, а глазки-то бегают.
— У тебя есть ребенок? Какая прелесть. Мальчик? Девочка?
— Девочка.
— Я тебя поздравляю. А то, что без мужа, так это не беда. Все будет хорошо, вот увидишь.
— Спасибо, — опускает глаза.
— А как зовут? Фото есть? — не успокаивается мама.
— Да, конечно. Полина, — Женька протягивает телефон.
Мама смотрит в экран. А потом недоуменно поднимает взгляд на меня.
Странная реакция. Она еще раз повторяет манипуляцию, а Лунга вырывает из ее рук мобильник.
— Женя…
— Мне пора. Извините.
Лунга уходит, а мама сверлит меня недовольным взглядом.
— Игорь, ты мне это как-то объяснишь?
— Что именно?
— Девочка — вылитая ты в детстве.
Мама еще что-то говорит, а меня накрывает волна злости. Странное чувство последних дней тает. Поднимаюсь с кресла, идя в Женькин кабинет.
Глава 10
ЖеняЭто какой надо быть дурой? Эмилия точно все поняла.
Зачем я показала это фото? Зачем? Просто она всегда мне импонировала. Открытая, жизнерадостная, иногда дурно становилось от мысли, что Игорь ее сын. Совсем же не похожи.
Вот я и прониклась, через столько лет. Эмилия меня всегда поддерживала, а еще запрещала называть по отчеству. У нее очень легкий характер, и, конечно, она понравилась мне сразу. Когда он нас знакомил, я тряслась как осиновый лист, смотря на эту статную женщину, а она только дружелюбно улыбнулась, обнимая за плечи.
Тогда я с ней многим делилась.
Она была даже не мамой Игоря… а скорее, подругой, что ли, не знаю. Теперь уже все равно.
— Привет! — Зотова заглядывает в кабинет.
— Привет.
— Ты чего такая?
— Так… не обращай внимания.
Дарина не успевает ничего больше сказать, как Мурас без стука вламывается ко мне в кабинет.
— Вышла отсюда, — Даринке.
Зотова сжимается и без слов улетучивается. И где, интересно, ее вечная бравада?
— Поговорим? — берет стул, ставя тот напротив моего стола.
— А есть о чем? — приподымаю бровь.
— Я тебя сейчас прям здесь расчленю и скажу, что так и было, — сквозь зубы.
— Уже страшно, — пытаюсь говорить уверенно, но сама слышу, как дрожит мой голос.
— Страшно-страшно, — усмехается. — Это мой ребенок?
— Нет.
Мурас прищуривается, и теперь мне становится по-настоящему не по себе. Сжимаю в ладонях телефон. Он продолжает сверлить меня взглядом, и меня накрывает.
— А разве тебе не все равно? Можешь не притворяться и не идти на жертвы.
