Он же с ума сойдет, если что-то подобное всплывет. Он мне лично приговор о лишении вынесет. Даже разбираться не будет. Стискиваю зубы и со скрипом перешагиваю через свои принципы.
— Сколько?
— Что? — так мерзко и наигранно.
— Сколько? Вы! Хотите?
— Еще и дача взятки. Да у вас полный набор. Антон, так и пиши: предлагала взятку!
Гадство. Впервые решила откупиться, и… вообще, кажется, дело идет к чему-то очень плохому. Походу, они себе палки зарабатывают. Прекрасно!
— Мне нужно позвонить.
— Звони-звони. Только это мало что изменит.
Это, — трясет передо мной правами и документами, — пока побудет у меня. А то еще скроешься.
— Больно надо.
Забираюсь в салон и понимаю, что из всей этой дряни меня вытащит только один человек. Тот, кому плевать на принципы, тот, кто, если ему выгодно, обойдет закон, а если необходимо, им же и прикроется. Нажимаю на недавние входящие, уверенно выбирая из всех контактов Мураса.
Глава 6
Игорь— Заткнись, я тебе все сказал. Да, — рявкаю в телефон, — кто?
В трубку что-то мямлят, но из-за Алки не могу ничего сообразить.
— Это Женя, — молчание, — Евгения Лунгу.
— А, Лунга, че надо?
Алка багровеет. Дура баба, как она меня уже достала. Если б не уважение к ее отцу, давно бы выставил с*ку.
— Игорь, у меня права отбирают, — еле живым голосом.
— А я тут при чем?
— Просто я подумала… я вам плачу и…
— Крошка, ты мне не за это платишь, — перевожу взгляд на разъяренную жену, надо валить из этого дома. — Хотя куда, ты там говоришь, подъехать?
— На выезде из города, в сторону Гатчины… тут сразу…
— Минут через пятнадцать буду.
— Куда ты?
— Не твое дело…
— Не мое? Да как ты смеешь, я…
— Что ты? Что, Аллочка?
— Я расскажу отцу…
— Милая моя, — подхожу ближе, — родная женушка, — тихим, почти сладким голосом, — твой отец уже давно не в том положении, чтобы иметь на меня хоть какую-то кроху влияния, — сжимаю пальцами ее горло, — поэтому закрой свой рот. Ты же не совсем идиотка?!
В чем я, конечно, сомневаюсь. Такие, как Гончарова, хуже тупорылого барана, бьется башкой о стену, них*ра не вникая в происходящее.
— Какая же ты сволочь, Игорь! Ненавижу тебя!
— Так, может, разведемся?
Алка меняется в лице. Губки начинают дрожать, а мне становится еще противнее.
— Игорь, ты… мы… прости меня, я погорячилась.
Отпускаю руку, делая шаг назад. Точно дура.
— Ты вернешься сегодня?
— Нет, у меня много работы.
— И как ее зовут на этот раз? — брызжет своей ненавистью…
Ничего не отвечаю. Ухожу из этого дурдома, захлопнув за собой дверь.
