Но той, кто во всей этой ненависти и непонимании действительно изменила мою жизнь, стала Полина. Мой ребенок. Я так долго привыкал к тому, что она моя дочь. Я чувствовал связь с ней, с первой секунды. Чувствовал, даже когда не понимал, что я ее отец. Она смела все на своем пути. Абсолютно все. Утопила мое эго и ненужную гордость, заставила открыть глаза.
И после этого Лунга сейчас стоит в немом оцепенении, сообщая мне, что у нас будет ребенок. Я вижу, нет, чувствую ее страх. Неуверенность. И это злит, но только на какие-то доли секунды.
У нас будет ребенок. Ребенок, который будет рядом со мной с самого начала, первые шаги которого я увижу лично, а не на записи.
— Иди ко мне.
Обнимаю Женьку, вдыхая запах волос, слыша ее учащенное дыхание, ощущая слезы на ее щеках.
— Не плачь. Женя!
— Я тебя люблю.
— А я-то тебя как! Выше нос, Лунга.
— Знаешь, я хочу поскорее взять твою фамилию, чтобы ты уже перестал коверкать мою! — хлюпает носом, немного отодвигаясь.
— Когда заявление подадим?
— Завтра. Давай завтра сходим.
Юля с Полей посидит.
— Договорились. Завтра с утра сразу в ЗАГС.
— Хорошо, — растирает слезы по лицу.
— Не реви, дурная.
Женька — это женщина-феномен, при всей своей дерзости и самостоятельности, то, что она смогла вылепить из себя другого человека, со стальной силой воли, самое наглядное тому доказательство. Но как бы она ни была сильна и воинственна, он все еще та девочка из общежития. Неуверенная, слегка зажатая и ждущая одобрения.
* * *Утром я просыпаюсь от того, как рыдает Полина.
Иду на этот громкий-громкий плач с завыванием. Ребенок сидит посреди гостиной с куклой в руках и орет. Она не плачет, она правда орет, вся в мать.
— Чего случилось?
Женька, сидя на диване, оборачивается на мой голос, поджимая губы.
— Я не хочу, — заикаясь пищит Полинка, — мне не надо!
— Чего она не хочет?
— Прекрати плакать, — Лунга встает, пытаясь взять Поли на руки.
Но чем сильнее она пытается ее поднять, тем громче малявка начинает кричать и реветь.
— Полина! Прекрати.
— Я к папе хочу, — тянет ко мне ручки.
— Полина, что за истерики с утра пораньше?
Женька отдает ее мне, явно злясь.
— Ну?
— Я у нее спросила, хотела бы она братика или сестричку. Ответы ты слышал. Не успокоишь теперь.
— А зачем спрашивала?
— Как зачем?
— По факту надо, Лунга, по факту.
— Если такой умный…
— Ты мне только тут не истери. Ребенок, чего мамка такая нервная, а?
Женька прищуривается и демонстративно сбегает на кухню. Ставлю Польку на пол.
