Она что-то еще бормотала скороговоркой, тихим шепотом, вытирала ладонью слезы, прижимая его к себе сильнее, потом говорила уже громко, страстно, что-то объясняя ему, а на самом деле конечно же себе. Ему была тягостна эта сцена, и еще почему-то было сильно жалко мать и неловко как-то – ну зачем она так горестно плачет? А потом она отодвинула его от себя и сказала, честно глядя ему в глаза:
– Я полюбила другого мужчину. Вот и вся история. В этом-то все и дело.
В голове были каша и полный сумбур.
Он устал, сильно вспотел и понял из этого только одно – отец с ними жить больше не будет. По большому счету это не огорчило его и не расстроило. Важно было задать один вопрос – главный, – и он его задал.
– А ты? Ты будешь со мной жить? – спросил он и почувствовал, как что-то гулко бухнуло у него в груди.
– Господи! Что ты себе думаешь? – ужаснулась мать. – Разве мы можем куда-нибудь друг от друга деться?! Мы неразделимы – ты и я. Понимаешь? – тихо сказала она, и он видел ее бледное лицо и огромные темные глаза, полные тоски и отчаяния.
Она повторила: – Мы с тобой неразделимы.
Он кивнул."
"– Ничто и никогда нас не сможет разлучить. Запомни это навсегда.
Он снова кивнул.
– Бедный мой ребенок! – Она засмеялась. – Захочешь от меня избавиться – не избавишься. – Мать провела рукой по его голове. – Ну все, давай ложись, хватит с тебя впечатлений.
Ложиться ему совершенно не хотелось, и он слегка спекульнул:
– А мультики посмотреть можно?
Мать вздохнула и кивнула:
– Сегодня тебе все можно.
Минут через десять он смотрел «Остров сокровищ» и уже не думал ни о чем. А когда засыпал, мелькнула мысль, что жизнь меняется – ну и ладно. Главное – мать будет рядом с ним и обещала ему, что это навсегда. Он привык ей верить и крепко уснул, вполне счастливый. По большому счету все оставалось на своих местах. А по поводу каких-то изменений он не беспокоился.
Отец уходил тяжело, рывками – то приходил и спал в гостиной, то исчезал на недели.
Когда он приходил, мать опять сникала и виновато опускала голову. Он слышал, как она просила отца:
– Ну будь мужиком, все кончено. Порви. И начни свою жизнь.
Он отвечал ей:
– Ишь ты какая, хочешь, чтобы все ладком да рядком. И чтобы меня не было в твоей жизни. Чтобы все с чистого листа. А я есть, понимаешь, я есть! Живой и битый, но есть, уже полуживой, но есть. И придется тебе с этим жить.
Мать опускала голову еще ниже.
