Дело в том, что и с той, и с этой стороны к ущелью вплотную подходит лесной массив, состоящий из огромных раскидистых дубов и буков, что напрочь исключает возможность организовать не то что разведку на дальних подступах к блокпосту или заставе, а даже элементарные меры собственной безопасности. Проще говоря, здесь ещё в первую РЧВ неоднократно вырезали блокпосты и заставы – под корень. Нападавшим «духам» было нетрудно нанести сокрушительный удар, подкравшись к заставе вплотную, и раствориться в лесу, где им знакома каждая тропка.
Вооружившись печальным примером предшественников, представители войск и правоохранительных органов прекратили бесплодные попытки взять под контроль ущелье и ограничились лишь регулярным бомбометанием и периодическими наездами – рейдами в составе сводных отрядов местных сил правопорядка. Но это было, повторяю, в незапамятные времена – ещё до окончания первой кавказской войны 1994—1996 гг. А после той войны сюда вообще никто соваться не смеет, кроме местных товарищей, посвящённых в тайны леса, напичканного минными заграждениями.
Заур – как раз один из этих местных, знает здесь каждую тропку. Без него до ущелья просто не добрались бы, подорвались бы где-нибудь в лесу, на полдороге. Но теперь и Вася может считаться местным. У него фотографическая память: если где прошёл, на всю жизнь запоминает.
Про ущелье это рассказывают всякие небылицы. Будто бы тут какие-то злобные духи обитают. Прошу не путать, не «духи», которые боевики, а некие иррациональные субстанции, не имеющие научного объяснения.
Видеосъемок и иных доказательств никто не предъявлял, и вообще это всего лишь байки местных крестьян и солдат, которым довелось нести службу неподалёку. Но, глядя на это мрачное местечко, даже такой невпечатлительный товарищ, как Петрушин, готов был поверить в эти байки.
– Заур… Тут у вас, говорят, нечисть всякая водится?
– Кто водитса?
– Ну, нечистая сила, духи там, страшилки всякие…
– А, это да. Дэв несколка штук живёт, это правда.
– Кто живёт?
– Дэв. Такой балшой, шерст многа – короче, страшный такой и кушает, кого увидит.
– Сам видел?
– Он высоко, в пещере живёт, ноч толка ходит. Мы здэс днём гуляли, когда детми были. Ноч все дома надо сидет, он рычит, близка к селу подходит…
– Пх! По-моему, ты гонишь, парень… Костя?
– Слышал, но подробностей не знаю. Вон у Серёги спроси, он у нас самый умный.
– Серый?
– Да, есть такой дэв, если верить кавказскому фольклору.
