Стоит смирно, глазеет – вот уж нетипично для человека, который и минуты на одном месте не может усидеть! И только восхищенно повторяет:
– А-а! А-а!
Нравится, значит, ему.
– А вот вырастешь – дед тебя на катере покатает, – пообещала малышу мама.
От ладоней Никиты на стекле остались отпечатки, и Ася взялась было протирать их носовым платком, но быстро это занятие прекратила. Во-первых, Никитка воспринял ее уборку за игру – и тут же стал шлепать ладошками еще бойчее. А во-вторых, хоть богатство и дедово, но ведь можно им попользоваться хоть чуток? Пусть горничная Арина вытирает.
И Ася, оставив Никитку любоваться морем, прошла к дивану, забралась на него с ногами, с наслаждением раскинулась на мягких подушках, прикрыла глаза. В голове тут же приятно зашумело, по телу разлилось расслабляющее тепло. Дорогая мебель – она волшебная, что ли? В плацкартном, например, вагоне, если и нужно – не заснешь, а тут спать нельзя, но сон сам нападает. Ася с трудом разлепила веки, убедилась, что сын спокойно сидит возле окна и внимательно разглядывает узор на ковре, а потом, как в прорубь, рухнула в неподвластное ее контролю забытье.
"
"Спала, наверно, какие-то мгновения и даже сон успела увидеть, как Никитка с важным видом стоит у штурвала дедова катера, а проснулась от страшного грохота. Вскочила, будто ее пружиной подбросили, взгляд заметался по солярию: где сын? Как она могла оставить его без присмотра?!
И одной картинкой, будто в кино, увидела: малыш ревет, сидя в углу комнаты.
Вокруг – осколки антикварной вазы. А с порога к нему стремительно несется дед.
Но Ася, конечно, подбежала к сыну первой. Подхватила плачущего ребенка на руки, тревожно рассмотрела крошечное тельце: нет ли крови? Вдруг порезался? Быстро убедилась, что Никитка вполне цел, и только тогда обратила взгляд на груду осколков. И на встревоженное лицо деда. Пробормотала:
– Извини… Эта ваза, наверно, кучу денег стоит.
– Ох, да о чем ты говоришь, Асенька! – поморщился Шадурин-старший. И ласково обратился к правнуку: – Ну что, Никита? Ваза – бу-бух? Осколки – дзинь-дзинь?
Ребенок тут же прекратил рев, заулыбался, потянул к прадеду ручки.
Ася с удовольствием передала малыша старику, улыбнулась:
– А я думала, ты из-за вазы ругаться будешь.
– Ты с ума сошла. Главное, что ребенок цел, – пожал плечами дед.
Ася не преминула отметить: прежде Шадурин-старший детьми особенно не интересовался, если не сказать – плевал на них с высокой колокольни.
