Воистину, неисповедимы пути Господни!
Дед об источниках своего внезапно возникшего благосостояния упорно молчал. Отшучивался.
Расспрашивал про Москву, про Максовы теннисные турниры, Машиных студентов, Асиного мужа… И лишь когда Арина убрала тарелки и подала – на выбор – чай или кофе, триумфально изрек:
– Что ж, довольно вас мучить.
Он сделал в лучших традициях МХАТа паузу и встал из-за стола."
"Ровно за его спиной – а сидел дед, как и положено хозяину дома, во главе стола – располагалась картина, изображавшая, разумеется, так любимое дедом море, а в нем – длинноволосого, бородатого и изможденного мужчину, из последних сил цеплявшегося за обломок доски.
Подпись под полотном гласила: «Д. Гагин. Кораблекрушение. Холст, масло. 1986-й год».
«Кто, интересно, такой этот Гагин? – мелькнуло у Маши. – Никогда про такого художника не слышала, хотя картина неплохая».
Но додумать мысль она не успела – дед небрежно сдвинул «Кораблекрушение» в сторону. Под картиной, тоже в лучших традициях «новых русских», оказался вмонтированный в стену сейф.
Дед ловко отщелкал цифры кода, массивная стальная дверца с приятным клацаньем отворилась… и хозяин осторожно извлек из недр несгораемого шкафа упакованный в несколько слоев пленки предмет – по размеру как небольшая цветочная ваза.
Дед бережно водрузил свою ношу на стол и принялся аккуратно и торжественно разворачивать пленку.
Гости в изрядном нетерпении наблюдали за его манипуляциями. Вот наконец упаковка сложена рядом – и их взорам явилась… всего-навсего очень старая, металлическая, с потрескавшейся эмалью и какими-то письменами, чаша – или ваза – на высокой, утолщенной книзу, ножке.
– Вот она, – триумфально, с придыханием, произнес дед.
Гости в изумлении переглянулись. «Раньше в таких мороженое подавали. В дешевых кафешках», – мелькнуло у Маши.
– И что это за дрянь? – без всякого пиетета озвучил общую мысль Макс.
Дед насупился и с неудовольствием зыркнул на внука.
– Прости, конечно, дедуля, – засмущался внук.
– Но мы чего-то совсем другого ждали! – пришла на выручку брату Ася.
Мария строго сказала:
– Ты обещал объяснить, откуда у тебя миллионы взялись. А сам какую-то железку предъявляешь.
Взгляд Шадурина-старшего потеплел.
– Ах, дорогие мои… Вы, все трое, еще так молоды. Неразумны и горячи… – вздохнул он.
– А можно ближе к делу? – насупилась Маша.
Но дед лишь легонько плечом дернул.
– Я тоже, когда впервые увидел сей предмет, едва удержался, чтоб не пнуть его ногой.
