Макс сосредоточенно разглядывал свои кроссы, Ася не отводила взгляда от столицы, которая далеко внизу кипела своей жизнью, гудела моторами, дымила выхлопами, недовольно скрежетала тормозами…
А Маша никак не могла изгнать из памяти давнюю, из далекого детства, картинку: они с дядей Митей весело катают по полу их квартиры маленькую красную машинку. И дядя, молодой, беспечный, в модных залатанных джинсах, азартно приговаривает: «А скоро у нас с тобой такая настоящая будет! Ух, как втопим тогда газку, как помчимся!.
.»
…А сразу вдруг постаревший – даже седина неожиданно проступила – дядя надтреснутым голосом сказал:
– Скрывать не буду: о них я не скучал. Да что там душой кривить: и о вас тоже порой месяцами не вспоминал. Слишком работы много, слишком много риска, не до семейных ценностей. Но годы-то катят, своих детишек я не нажил… Вот и решил наконец о себе напомнить.
Он искательно вглядывался в лица племянников.
– И правильно сделал, что напомнил! – горячо произнесла Маша.
А Ася строго спросила:
– А дед, выходит, все про тебя знал?
– Да, – коротко кивнул дядя Митя.
– Вот партизан! А нам даже не намекнул! – обиженно буркнул Макс.
– Это я его попросил, – вздохнул Дмитрий Николаевич. – Зачем? Раз умер я для вас – значит, умер…
– Но подожди! – вскричала Маша. – Раз вы с дедом в одной упряжке… и это, можно сказать, он тебя в бизнес вывел, почему ж сам старикан в такой нищете сидел? Я помню, когда мы к нему на каникулы приезжали, даже виноград не по килограмму, а на кисточки покупали…
– А бизнес – штука полосатая, – пожал плечами дядя.
– Как зебра. Полоса белая, полоса черная, а потом хвост и попа. Я поднялся быстро, к девяносто третьему году уже миллионами вертел, но быстро и погорел. Подставили меня. Человек, которому я, как себе, доверял. Все до копейки, спасибо ему, потерял. И повезло еще, что в тюрьму не сел лет на десять.
– Какой ужас… – выдохнула Ася.
– Пришлось мне из России тикать в двадцать четыре часа, хорошо, паспорт с открытыми визами всегда, на всякий случай, был наготове, – задумчиво продолжал дядя.
– И начинать все сначала. В чужой стране. Под новой фамилией… Пара счетов у меня, правда, оставалась, но подступиться к ним я не мог: на меня международный розыск объявили. Только папа, дедушка ваш, меня в той ситуации и поддержал. Много раз я ему звонил, на жизнь плакался… А второй раз я приехал завоевывать Москву только два года назад.
