А после обзванивала своих, маму и Макса, доложила им о происшествии и что новые ключи будут лежать у тети Любы.
А когда наконец с этими скучными, но хлопотными делами я покончила, оказалось, что время уже близится к четырем. Может, в обычных офисах это еще и самый разгар работы, но мне ехать в институт уже не было смысла. Заседание кафедры у нас начинается в час, и я в лучшем случае успею к шапочному разбору. И нарвусь на новые упреки, что прогульщица, бездельница и еще с десяток нелестных эпитетов: молодых сотрудников типа меня завкафедрой и прочий престарелый ученый люд не особо жалует.
И тогда я решила отправиться к Аське. Поддержать ее, расспросить, а еще в приказном порядке забрать на пару часиков Никитоса, а сестру отправить хоть в салон красоты, хоть в кино. Пусть немного развеется, авось и перестанет киснуть по своему малосимпатичному супругу.
…Но только Ася, как оказалось, пребывала куда в большей депрессии, чем я рассчитывала. Встретила меня вся заплаканная, на руках сидит хмурый Никитка и тоже слезы по щекам размазывает.
– Аська! – возмутилась я. – Что за траур?! А Никитка почему плачет?!
– Он все-егда-а, – прорыдала она, – вместе со мно-ой!
– Ну и чего вы рыдаете?
– Тя-тя! – скорбно пискнул ребенок.
– Видишь, он все понимает… что папа от нас ушел! – драматически заломила руки Аська."
"– Ой, подумаешь, горе! – легкомысленно отреагировала я. – Еще вернется твой хрыч!
– Ты не понима-аешь, – всхлипнула Ася. – Миша сегодня звонил, сказал, что все решил и на развод подает.
– Тем лучше!
– Ага, тебе лучше! Ты его никогда не любила! А как нам-то жить?! Он сказал, что на нашу жилплощадь не претендует, но алиментов тоже не будет. У него, говорит, основная зарплата «серая», а алименты – они от белой, и там какие-то гроши.
– Говнюк – он и есть говнюк, – неинтеллигентно отреагировала я.
Ася – вот святая душа! – взглянула на меня с укором. И горячо произнесла:
– Нет! Он хороший! Он просто меня из-за этих цветов приревновал!
Я постаралась увести разговор в сторону:
– Покажи хоть цветы-то! Макс сказал, там что-то невообразимое…
– Нету больше цветов, – покачала головой она.
– Я их выбросила. В мусоропровод. Видеть их не могу!! – И снова взялась всхлипывать: – Господи, какой же бред получился!.. А я им так радовалась…
Да уж, тут не поспоришь. И Аська отличилась со своим идиотским желанием. И чаша – или кто там, прикрываясь ею, пытается вмешиваться в нашу жизнь – подкузьмила.
– Ладно, пойдем на кухню, – предложила я.
