– А сзади еще и джип с охраной.
Тут деды и вовсе полегли, а я грустно вздохнула. Похоже, много у них тут, в Абрикосовке, болтунов-фантастов…
Мужичок обиженно насупился и смолк.
– А кто ж в «Мерседесе»-то был? – продолжали глумиться дедки. – Никак Алла Пугачева? Или Киркоров?
Я взглянула на них с укором и вежливо спросила рыбака:
– Расскажите, пожалуйста, дальше.
– А я откуда знаю, кто там был? – буркнул тот. – Мужик какой-то. Довольно молодой, лет сорок. Много – пятьдесят. По роже – не наш. Московский. Бледный такой.
Он из своей тачки вылез, с Матвеичем за руку поздоровался, а потом из джипа такой шкаф вышел, видно охранник, и дверцу перед ними растворил. Ну, они и сели, а я дальше пошел…
– И все? – вновь залились деды.
– А чё еще-то? – пожал плечами тот.
– Может быть, вы чего-нибудь заметили? Услышали? – пришла на помощь я.
– Да ну, еще лезть к ним, – буркнул мужик. – Я, как такую петрушку увидел, здороваться сразу передумал. «Мерс» вроде бронированный, охранники с пушками…
– А Матвеич тоже со своим ружьем был? – еле сдерживая хохот, поинтересовался один из моих дедков.
– Ничего больше не скажу, – окончательно обиделся рассказчик.
– Ну пожалуйста! – Я добавила в голос бархата и широко улыбнулась.
– Дык и слышать там было нечего, они сразу в машину сели, – неохотно признался мужик. – Единственное, что… дедушка ваш, когда руку этому мужику пожимал, сказал ему: «Ну, привет, Гагин!» А дальше – они уехали. Очень быстро.
– Полное вранье! – хохотнули мои старички.
И я, пожалуй, с ними согласилась бы.
Если б не эта фамилия, Гагин… Где-то я ее уже слышала…
Вечер на море сейчас совсем не то, что летом. И дело даже не в количестве звезд на небе, не в теплом ветре и не в курортниках, щеголяющих голыми телесами. Летом на море какая-то совершенно другая атмосфера, гремучий коктейль из флирта, раздолбайства и разудалых казацких песен. А зимой тут – словно в тибетском монастыре. Величественно, холодно, пусто и постоянно тянет думать о вечном.
…Когда смерклось, я отправилась бродить по набережной – настоящая одинокая дама на морском берегу, только собачки, как у Чехова, не хватает.
Вечер был, особенно в сравнении с Москвой, почти теплым – градусов десять с плюсом, но холодный ветер с моря (кажется, дед называл такой «морячком») сводил на нет все мои попытки насладиться прогулкой. Приходилось не вальяжно вышагивать, а двигаться резво, спортивной трусцой. Зато голова, спасибо бодрящей прохладе, свежая, мысли так и кипят.
