— Я очень сожалею о том, что случилось с тобой и с ребенком.
Это уже слишком. Только что он сам заявил, что никогда не хотел этого ребенка, а теперь говорит, что сожалеет.
— Ты лицемер! Чудовищный лжец! Мне теперь не нужны твои сожаления! Четыре года назад, когда я была намного глупее и доверчивее, я, может быть, и выслушала бы их. Но не теперь!
— Памела…
— Ни слова больше!
Она судорожно пыталась расстегнуть пояс безопасности, но ее руки так тряслись, что застежка никак не поддавалась.
— Выпусти меня отсюда!
Даниэл спокойно наклонился и быстро расстегнул пояс.
Но как только она распахнула дверь машины, он резко протянул руку и схватил ее за запястье.
— Один последний вопрос, — процедил он. — Эта воскресная свадьба все еще состоится?
Проклятие! Она совсем забыла о свадьбе!
— Конечно! В два часа, в церкви! А ты думал, что что-то могло измениться?
Даниэл отпустил ее руку, и она стала выбираться из машины.
— И еще кое-что я хочу сказать тебе, — бросил он ей вслед. — Не швыряй обвинений в лицемерии, пока не убедишься, что твоя собственная совесть чиста.
Я только хочу сказать: будь честной. Может, у нас с тобой до настоящей близости сегодня и не дошло — я имею в виду физически. Но в уме и сердце ты была неверна Эрику!
9
Сколько раз за последние несколько недель она была в отеле «Редженси»? Не меньше двенадцати.
Памела остановилась в центре фойе, глубоко вдохнула и направилась к лифту. Мысль о том, что ей предстоит сейчас пережить, заставляла ее сердце то замирать от страха, то бешено колотиться.
Даниэл все еще был в отеле, хотя за последние двое суток его никто не видел. Так, по крайней мере, сказали ей в приемной.
Было восемь часов вечера, суббота. И если девушку из приемной слегка удивило желание Памелы в такой час сделать последнюю проверку перед завтрашним торжеством, то она, конечно же, промолчала. В конце концов, никто не хотел рисковать: в самом престижном отеле города завтра состоится самая пышная свадьба за многие годы. Проколы в организации просто немыслимы.
Даниэл наверняка услышал, что лифт приближается к его этажу, потому что едва Памела успела выпрямить плечи, сделать глубокий вдох и легонько постучать, как дверь перед ней широко распахнулась.
— Похоже, воскресная невеста пожаловала.
В глубоком голосе Даниэла слышалась дьявольская насмешливость. Он стоял в проеме двери, прислонясь к косяку, засунув руки в карманы джинсов. Черная помятая рубашка была нараспашку.
Его волосы были нечесаны, и он явно пару дней не брился.
