— Эрик на работе.
— На работе? А я думал, что он будет бегать целый день за тобой и помогать готовиться к свадьбе.
— Слушай, не притворяйся дурачком. — Памела натянуто, неестественно улыбнулась. — У него впереди три недели медового месяца, так что лишних выходных ему никто не даст. Кроме того, он полностью доверяет мне.
Ей стоило немалых усилий идти не спеша. Она изо всех сил старалась, чтобы ее уход не выглядел побегом, и эти несколько шагов, которые ей нужно было пройти, чтобы выйти из зала, казалось, длились вечность.
Наконец она оказалась в коридоре и бросилась как одержимая к лифту.
Скорее! Скорее же, черт побери! — бормотала она, нервно колотя пальцем по кнопке со стрелкой вниз.
Если бы она была одна, она с удовольствием воспользовалась бы лестницей, но подозрение, что Даниэл может последовать за ней, отняло у нее эту возможность. Продолжать разговор с ним где-то на пустынной лестничной площадке было бы чем-то очень похожим на пытку.
Лифта все не было. Скорее, скорее бы сбежать отсюда, судорожно пульсировало в ее голове.
Лифт по-прежнему не показывался, но зато Даниэл был уже тут как тут. Она услышала его шаги за спиной. Почувствовала, что он стоит рядом.
— Тебе на какой этаж? — деловым тоном спросила она.
— На девятый.
Она могла бы догадаться. Этот новый, умудренный жизнью, изысканный и баснословно богатый Даниэл Грант мог жить только в самом лучшем номере. А самый лучший номер находится на девятом этаже. Он занимает весь этаж и по размерам больше, чем обычная квартира с двумя спальнями, не говоря уже о роскоши, царящей там.
— Не сомневаюсь, что тебе там отлично живется…
— Ну скажи, скажи, Памела. Не стесняйся. — Он явно снова пытался поддеть ее.
— Что? Что скажи? — растерянно спросила она. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Скажи, что хочешь сказать. Это так ясно написано на твоем милом личике. Скажи: черт побери! Как все изменилось, если Даниэл Грант — потомок человека, которого мой добродетельный дедушка разорил в пух и прах, — способен снимать самый шикарный номер в самом лучшем отеле города, что…
— Что ты несешь? Ты в своем уме?
В ее глазах вспыхнуло пламя гневного протеста.
Но в тот же миг погасло, когда в памяти возник образ высокого, красивого и уже тогда сильного юноши, с которым она впервые познакомилась, когда ей было двенадцать. Она перевела дыхание.
— Ты отлично знаешь, что вражда между нашими семьями мне всегда казалась нелепостью. — Ее голос прозвучал мягко.
