Он провеял между нами как острие, где встречаются тепло и холод и создают нечто, чего не могут создать порознь, что-то большое и клубящееся, ветер такой силы, что сметает дома и выворачивает столбы.
Он сжал руки, которыми держал меня:
— Я — Нимир-Радж, меня не возьмешь на иллюзии.
Я встала на колени, не разрывая кольца его рук, и прижалась к нему спереди. Мы были почти одного роста, и встречный взгляд был невероятно близок. Сила вокруг притискивала нас друг к другу как гигантская ладонь. Его тело ответило мне, и он снова стал большим, тесно упираясь мне в пах и в живот.
То, что должно было вызвать у меня смущение и растерянность, но не вызвало. Я знала, что Жан-Клод питается похотью так же, как и кровью, но никогда не понимала, что это на самом деле значит до этих пор, когда плоть Мики коснулась моей. Не само его прикосновение, твердого и жесткого, к моему телу, заставило меня затрепетать — а голод в его теле. Он пробивался сквозь плоть, будто мне представали кирпичики его существа, слишком простые, чтобы описать словами, потребности, не имеющие никакого отношения к языку, а принадлежащие только обнаженному телу.
Он закрыл глаза и тихо застонал.
— То, что я предлагаю, — не иллюзия, Нимир-Радж.
Он покачал головой:
— Одного секса мало.
— Я не предлагаю секса — сейчас я предлагаю другое.
С этими словами я прижалась сильнее, и он содрогнулся, издав горлом звук, очень похожий на скулеж.
— Я предлагаю вкус силы, Нимир-Радж, маленький кусочек того, что я могу тебе дать.
Умом я знала, что это ложь, но сердцем знала, что это правда.
Я могу предложить ему силу и плоть — две вещи, которых он хотел, желал превыше всего прочего. Это была идеальная наживка, и это было неправильно. Я хотела податься назад, укротить эту силу, но Жан-Клод не дал. Он вбивал в меня свою силу как эхо собственного тела, подчинял меня. Слишком поздно было мне питаться, как питаются люди, и вернуть ему его силу. Он много ночей избегал меня, потому что я была слаба. И вот я стала сильной, а он ослабел, и в городе у нас враги.
Мы не можем позволить себе слабости. Все это я поняла в мгновение ока, от его сознания — к моему. И вот это зернышко сомнения — Разве мы можем позволить себе слабость? —и не позволило мне его заглушить.
— Что ты хочешь взамен? — спросил Мика шепотом на грани отчаяния, и мы оба знали: что я ни попрошу, он это сделает.
— Я хочу пить теплый бег твоего тела, наполнить рот той горячей жидкостью, что бежит вот здесь.
И я потерлась губами о его шею.
