Но какое отношение имеет ваше прибытие ко мне и моим подопечным?"
"— Мы сначала не поняли, что нам попалась ваша зверушка. Он не тот, за кем мы охотились, но раз он к нам попал, мы его у себя оставим.
— Оставить не получится, — сказала я.
— Приезжайте и заберите его, если можете.
Странно-гладкая речь усиливала впечатление угрозы. В голосе не было злости, не было ничего личного. Очень по-деловому, а я понятия не имела, что все это может значить.
— Дайте трубку Грегори.
— Вряд ли это получится. Он прямо сейчас развлекается с одним моим другом.
— Откуда мне знать, что он еще жив?
У меня в голосе было не больше эмоций, чем у него. Пока что я еще ничего не чувствовала, слишком было все неожиданно. Как если включить фильм с середины.
— Пока что никто не умер, — ответил этот человек.
— Откуда мне знать?
Он секунду помолчал, потом ответил:
— Что же это за люди, с которыми вам приходится обычно иметь дело, если первый вопрос у вас — не убили ли мы его?
— Год выдался тяжелый. Теперь дайте трубку Грегори, потому что пока я не буду знать, что он жив, и он мне не скажет, что живы остальные, переговоры приостанавливаются.
— Почему вы решили, что это переговоры? — спросил Марко.
— Интуиция.
— Вы очень прямолинейны.
— Ты еще понятия не имеешь. Марко, насколько я прямолинейна. Дай трубку Грегори.
Снова молчание, заполненное музыкой, но без голосов.
— Грегори, ты здесь? Кто-нибудь есть? Вот блин!
— Боюсь, что ваш котенок не будет для нас мяукать. Полагаю, из гордости.
— Приложи трубку ему к уху, и я с ним поговорю.
— Как прикажете.
Снова громкая музыка. Я заговорила, будто точно знала, что Грегори слушает.
— Грегори, мне нужно знать, что ты жив. Нужно знать, что живы Натэниел и все остальные. Ответь мне, Грегори.
Голос его прозвучал как сквозь сжатые зубы:
— Д-да.
— Да — что? Да — они живы?
— Д-да.
— Что они с тобой делают?
Он завопил в телефон, и у меня волосы на затылке встали дыбом, по рукам побежали мурашки. Звук резко оборвался.
—Грегори! Грегори!
Я орала, перекрикивая грохочущий техно-бит, но никто не отвечал.
Марко снова взял трубку.
— Они все живы, если и не вполне благополучны. Тот, которого зовут Натэниел, великолепный юный красавец, эти каштановые волосы и необыкновенные фиолетовые глаза... Такой красавец, что стыдно было бы портить такую красоту. Да и второй тоже хорош, блондин с синими глазами. Мне говорили, что оба они — стриптизеры? Это правда?
Оцепенение у меня прошло.
