Ничем не поможет, если я начну ползать по полу, задевая спиной свисающие ноги. Если я начну это делать, то начну и орать, и тогда уже долго, долго не остановлюсь.
Кровь поползла по шее к волосам, и я закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании — поверхностном и тихом.
— Отвечай, Анита, или я начну резать тех, кто над тобой висит.
Голос Химеры прозвучал ближе, но не очень близко. Он был еще вне леса висящих тел.
Я все равно не ответила.
— Ты мне не веришь? Так я тебе докажу.
Раздался вопль — высокий, жалкий, безнадежный.
— Не надо, — сказала я.
— Чего не надо?
— Не надо их резать.
— Они для тебя никто — не твои звери, не твои друзья. Какая тебе разница?
— Орландо Кинг знает ответ на твой вопрос.
— Я спросил тебя.
— Ты сам знаешь ответ.
— Нет, нет! Ответ знает Орландо, а я не знаю. Я не понимаю. Какое тебе дело до чужих?
Тот же вопль.
— Перестань, Химера.
— А то что? — спросил он. — Что ты сделаешь, если я не перестану? Что ты будешь делать, если я буду сейчас резать его на куски? Чем ты мне помешаешь?
— Нет, нет, нет! — визжал тот же человек, и визг затих — то ли человек умер, то ли потерял сознание.
Я надеялась, что второе, но я мало что могла здесь сделать.
— Ты чувствуешь вкус страха, Анита? Покатай его по языку, это лучшая из пряностей.
Сейчас у меня во рту было так сухо, что я бы никакого вкуса не могла почувствовать. Но я ощущала страх подвешенных, чуяла нюхом. Все они боялись, и они источали ужас всей кожей."
"— Легко пугать людей в темноте, Химера.
Все боятся темноты.
— Даже ты?
Я ушла от вопроса.
— Мне было сказано, что, если я приеду, ты отпустишь Черри и Мику.
— Я действительно говорил это Зику.
Тут я поняла, что он и не собирался их отпускать. Это не должно было меня удивить, но удивило. Я действительно ожидала от него честности в договоре? Может быть. Я даже отчасти была оскорблена, что он не собирается выполнять свое обещание. Это значило, что все договоры обратились в ничто. Просто по капризу он мог убить Черри и Мику за секунду до прибытия помощи.
У меня снова чаще забился пульс, и я заставила себя дышать ровно. Убрала руку из лужи крови. С тем же успехом могу и двигаться — скоро он определит по голосу, где я.
Я сложила руки на животе и попыталась подумать, что я могу сделать, — без оружия, против мужчины, на сотню с лишним фунтов тяжелее меня, у которого хватит сил проломить кирпичную стену. Ничего разумного в голову не приходило. Насилие скорее всего рассматривать не стоит.
