— Я помню, как говорил тебе, что она должна присоединиться к нам.
— Вы последние недели много говорили разных вещей, — очень осторожным голосом ответил Зик.
— Давно вы Нимир-Ра у леопардов? — спросил он голосом обычным, ординарным, хотя руки его продолжали скрести лицо.
— Около года.
— Тогда вы, как и я, должны понимать необходимость объединения всех форм животных. Единственное, что позволяет нам приезжать в каждый город и подчинять себе мелкие группы, — это то, что большие группы им не помогают. Как горожане, которые звонят в полицию, только когда грабят их квартиру.
А те, кто на них не похожи, могут проваливать ко всем чертям.
— Я согласна, что общине ликантропов не помешало бы некоторое сплочение, но не думаю, что пытки и шантаж — лучшие для этого средства.
Он прижал ладони к глазам и выгнул спину, как от боли. Змей тронул его черными ручками. Химера передернулся, потом поднялся, а змей все еще касался его — успокаивал, я думаю.
Химера посмотрел на меня в упор, взялся за кожаный капюшон и сдвинул с головы.
Темные волосы, промокшие от пота, перепутались и тосковали по расческе. Седина на висках больше не придавала ему достоинства. Скорее это была прическа сумасшедшего ученого, который сделал что-то страшное и поседел в одну ночь. Сбоку шеи были видны шрамы. Орландо Кинг, он же Химера, смотрел на меня сверху вниз."
"Я таращилась, отвесив челюсть. Слишком я была поражена для других каких-нибудь действий.
— Я вижу, вы меня только теперь узнали, миз Блейк.
Я покачала головой и смогла заговорить лишь со второй попытки.
— Не ожидала вас здесь увидеть.
Даже для меня это прозвучало как беспомощное блеяние. Но я хотела сказать, что Орландо Кинг, первый из охотников за скальпами, не должен был оказаться вожаком банды одичавших оборотней. Как-то это не подобало.
— Так вот почему вы знали все обо всех оборотнях в городе — к вам обращались за помощью!
Он кивнул:
— Обо мне стало известно, — после того несчастного случая, — что я охочусь за одичавшими ликантропами и не информирую власти.
Паршивые овцы не должны портить все стадо.
Глядя на него, я пыталась сообразить.
— О вас говорят, что после того как вы пережили близость смерти, вы смягчились, но на самом деле вы подцепили ликантропию, и вот почему перестали охотиться.
— Мне казалось неправильным преследовать других несчастных, — согласился он. — Людей, которые еще менее меня были виновны в том, что стали ликантропами. Я по крайней мере охотился за вервольфом, который меня чуть не убил.
