За нами закрылась дверь, но мы стояли к ней близко, и между нами и ею не было никого. Я хотела бы спасти льва Джозефа, но не настолько, чтобы рисковать собой или своими людьми. В случае выбора я знаю, кого выбрала бы. Пусть я холодный человек, но льва Джозефа я в глаза не видела. Он для меня еще не был реален, а мои ребята — были.
Улисс то ли увидел, то ли унюхал в нас что-то, потому что объяснил:
— Наш хозяин решил, что нас следует наказать.
— За что? — спросила я.
Он покачал головой:"
"— Это вопрос слишком личный.
— Ладно, давай мы поговорим с Нарциссом, а вы, ребята, можете наказывать себя дальше.
— Мы себя не наказываем, — ответил Улисс.
Я пожала плечами:
— Ну, знаешь, я не могу себе представить, как бы могла допустить, чтобы меня до такого довели, но это дело не мое, а ваше. Так что давайте поделимся информацией, и мы поехали.
По лицу Улисса пробежало выражение какой-то эмоции, которую я не успела уловить.
— У нас в клубе правило: огнестрельное оружие не допускается.
— Я думаю, мы свое оставим при себе, — сказал Бобби Ли.
Я на него только глянула, и этого хватило. Он заткнулся, но ответил мне улыбкой.
— Вообще-то я с ним согласна. Сегодня мы пистолеты не сдадим.
Улисс покачал головой:
— Анита, я не могу нарушить этот приказ господина. Ты понятия не имеешь, что он с нами сделал бы, впусти мы вас с пистолетами.
Я оглядела мужчин, стоящих по кругу в темном зале. От них волнами исходил страх, тела их дрожали. Я никогда не видела одновременно столько людей, так тщательно выпоротых.
Они сделают именно то, что им сказано сделать, потому что слишком боятся сделать что-нибудь иное. Мне говорили, что хороший доминант — заботливый партнер. Может быть, Нарцисс не хороший доминант, а плохой.
— Мне очень жаль, Улисс, я действительно не хочу тебе вреда, но если Нарцисс настолько ополоумел, что вы все так перепугались, то мы оставим при себе оружие.
— Анита, пожалуйста, я прошу вас.
Наверное, по моему лицу он прочел, что здесь я не уступлю, потому что рухнул передо мной на колени.
Они так стукнули по полу, что я вздрогнула. Он все так же обнимал себя руками за локти и потому никак не самортизировал удар.
— Анита, прошу тебя.
Я покачала головой, глядя в эти полные ужаса глаза.
По его щекам потекли слезы.
— Анита, смилуйся! Ты не знаешь, что он сделает с нашими любимыми, если мы не выполним его приказ.
— Любимыми?
Он со второй только попытки сумел сказать:
— Аякс мой... любовник. Мы уже четыре года вместе. Анита, прошу тебя.
