— Не забывай, что я его слуга-человек. Если погибнет он, вполне могу погибнуть и я.
Он обошел Мерля, крадучись, на полусогнутых кошачьих лапах.
— Так я должен просто дать ему меня убить?
— Нет, — ответила я. — Нет. Но твоя рана не была опасной для, жизни. Ты это уже доказал. На тебе ни царапины.
— Да, я ее заживил, но не каждый оборотень мог бы. Рана от зубов вампира очень похожа на рану от серебра. Она может убить, и почти у всех у нас она заживает не быстрее, чем у человека. — Он подступил ко мне вплотную, зелено-золотые глаза сверкали гневом.
— Он хотел меня убить, Анита, не обманывай себя.
— Он прав, ma petite. Если бы он меня не остановил, я бы вырвал ему горло.
— Что ты говоришь? — обернулась я к Жан-Клоду.
— Я увидел, как он навалился на тебя, и меня захлестнула ревность. Я хотел его убить, ma petite. Он защищался.
— Последний удар был лишним. Драка уже прекратилась.
Жан-Клод посмотрел поверх меня на Мику, и что-то отразилось на его лице — уважение, кажется.
— Если бы кто-то сделал мне то, что я сделал ему, у меня не было бы выбора, кроме как ответить.
.. — Он поискал слово и выбрал его: — Недвусмысленно.
— Недвусмысленно? Он тебе чуть-чуть горло не перерезал.
— После того, как я попытался сделать это ему.
Я замотала головой:
— Нет, нет, я бы...
— Ma petite, ты действительно хочешь сказать, что если бы кто-то попытался вырвать тебе горло, покушался бы на твою жизнь, ты бы его не застрелила?
Я открыла рот, чтобы возразить, — закрыла его, начала снова — и остановилась.
Посмотрела на Мику, на Жан-Клода, снова на Мику.
— Ну... да, черт побери.
— Нимир-Радж ответил так, как должен был. Он готов приспосабливаться до определенного рубежа — рубежа, за которым компромисс невозможен.
Мика кивнул — неуклюжее движение для мохнатого тела:
— Да.
— У тебя такое же правило, ma petite, как и у меня. Мы только проводим черту на разных уровнях. Но черта есть у каждого из нас.
— Как вы можете об этом так хладнокровно рассуждать? Вы же, черт вас побери, чуть друг друга не убили!
Они переглянулись, и было в этом взгляде что-то мужское, непостижимое, будто сам факт, что я женщина, исключает понимание, и объяснить этого они не могут.
Что мне все и объяснило.
— Понятно, парни. Вы чуть не убили друг друга, и потому вы теперь лучшие друзья.
Жан-Клод совершенно по-галльски пожал плечами — лицо его все еще было покрыто кровью Мики.
— Скажем лучше, что мы пришли к пониманию.
Мика согласился.
