Он все еще сидел возле дивана, скорчившись — так он все это время просидел.
— У тебя есть что сказать? — поинтересовался Донован.
— Насколько далеко заходит этот новый дух сотрудничества? — спросил Джил. Раскосые зеленые глаза стали почти круглыми от тревоги. Колени он прижимал к груди так сильно, что пальцы побелели. Он был перепуган до смерти, это ощущалось как запах. И еще примешивался какой-то незнакомый запах, от которого по шее мурашки бежали.
— В каком смысле? — не понял Донован.
— Я вообще-то спрашивал у Аниты.
Я посмотрела на Мику, потом снова на съежившегося человечка.
— Что ты хочешь знать?"
"— Я единственный лис-оборотень в городе. У меня нет ни альфы, ни семьи. — Он замолчал и нервозно облизал губы.
— И?
— Насколько серьезную помощь вы собираетесь оказывать?
— А насколько серьезная помощь тебе нужна?
— Я мог бы остаться жить у вас, пока не поймают эту тварь или кто она там?
Я почувствовала, как у меня глаза лезут на лоб. Открыла рот — и закрыла, переглянулась с Микой. Он пожал плечами:
— Здесь тебе решать.
Это твой дом.
Тоже верно. Я повернулась к Джилу.
— Я тебя совсем не знаю. Если окажется, что ты плохой человек и из-за тебя пострадают мои люди, я тебя убью. Но если тебе действительно нужно укрытие на несколько дней, ты можешь остаться.
Он стал еще меньше, скорчился еще сильнее:
— Я никого не буду трогать. Я просто хочу снова быть вне опасности, вот и все.
Я посмотрела на Донована:
— Вы о нем что-нибудь знаете?
— Он боится собственной тени. Я бы не положился на его помощь в трудной ситуации.
Думаю, он бы прежде всего спасал сам себя.
Джил не стал спорить с этой оценкой — просто сидел, скорчившись и дрожа.
— Если мы будем помогать только сильным, мы себе не поможем, — сказала я.
— Вы возьмете его к себе, зная, что он не поможет вам в бою, а будет спасать собственную шкуру? — спросил Донован.
Я посмотрела в эти расширенные глаза, полные ужаса, и увидела, кроме страха, еще и мольбу. Мольбу о помощи и спасении.
— Можешь остаться, и мы будем тебя защищать, но в случае опасности я надеюсь, что ты сделаешь все, что сможешь.
Сражаться тебе не обязательно, но не будь обузой.
— Как это надо понимать? — спросил он.
— Надо понимать так, что если начнется стрельба, прячься в укрытие, сливайся с фоном. Не становись мишенью. Если кто-то из моих людей будет ранен, а у тебя будет возможность вытащить его из-под огня, но ты бросишь его умирать, ты умрешь следующим.
— Я не смелый, Анита. Ни капельки не смелый.
