Опять черный винил! Здесь угадывалась тема, но все равно глаза мои пошли ниже. Узкие бедра, а дальше куда не надо бы смотреть и чего не надо замечать, потому что мы среди публики, а сегодня я не собиралась видеть его голым. Кожаные сапоги до колен завершали наряд. А сверху на нем были только кожа, браслеты с металлическими заклепками и такой же ошейник.
Чья-то рука коснулась меня сзади, я дернулась и обернулась, чтобы видеть их обоих, потому что я знала, кто это. Глаза Жан-Клода снова стали обыкновенными.
Я обрела голос:
— Это ты его позвал.
— У нас было соглашение, что тот, кому ты позвонишь первому, свяжется с другим.
— Ты должен был мне сказать.
Жан-Клод положил руки на бедра:
— В этом я своей вины не признаю. Он хотел явиться сюрпризом, вопреки моим желаниям.
Я перевела взгляд на Ричарда:
— Это правда?
— Да.
— Зачем?
— Затем, что при честной игре я бы не получил поцелуя. А видеть тебя сегодня и не дотронуться — эта мысль была мне невыносима.
Не столько от его слов, сколько от выражения глаз и от жара в его лице я вспыхнула.
— Я сегодня играл честно, ma petite, и я же и наказан, а не вознагражден. — Жан-Клод протянул ко мне руку. — Начнем с поцелуя?
Вдруг я сообразила, что мы стоим на танцполе рядом с металлической рамой и ожидающими «актерами». Внимание публики было устремлено на нас, а мне этого не хотелось. Почти все в зале были оборотнями. Я ощущала их энергию как теплый электрический мех, а они ощущали нашу.
Я кивнула. Вдруг мне захотелось уединения, которое предлагал Жан-Клод.
Но, переводя взгляд с Жан-Клода на Ричарда и обратно, я не доверяла себе самой остаться наедине с любым из них. Если бы у нас был номер, я не могла бы гарантировать, что секс останется чисто метафизическим. Признать это даже перед собой было неловко. Насколько бы ни было неудобно делать это перед публикой, наедине все-таки хуже. Здесь я знала, что скажу «стоп!», а в другом месте — не уверена. Я сейчас думала не о леопардах, а о том, насколько я голая. Вот черт!
— С поцелуя? Почему бы и нет?
— Можем снять номер, — сказал Ричард, понизив голос.
Я затрясла головой:
— Никаких номеров.
Он протянул руку, но одного взгляда хватило, чтобы он ее убрал.
— Ты нам не доверяешь.
— Или себе, — тихо отозвалась я.
Жан-Клод протянул руку:
— Давай, ma petite, мы задерживаем представление."
"Я мгновение смотрела на его руку, потом взяла ее, ожидая, что он притянет меня к себе, но этого не случилось. Он остановился от меня на расстоянии ладони.
