Я покраснела, и он поцеловал меня в нос, потом в губы, но все еще целомудренно, без сексуального оттенка. Я не могла не засмеяться. Если бы это была не я, я бы сказала «захихикать».
Следующий поцелуй не был целомудренным, и после него Ричард прижал меня к кровати. Он просунул ноги меж моих бедер, его колено коснулось меня, и я вздрогнула.
Он отодвинулся:
— Что, слишком болит?
— Я бы хотела попробовать, но, знаешь... может быть.
Он наклонился ко мне, играя моим локоном.
— То, что я этой ночью устроил, порвало бы внутренности обычной женщине.
Мне не нужно было зеркало, чтобы знать, как похолодели у меня глаза. Я действительно не хотела об этом думать.
— Извини, — сказал он. — Никак не хотел портить удовольствие. — От внезапной улыбки он показался куда моложе и куда спокойнее — я таким давно уже его не видела. — Я просто был рад, что наконец-то мне не надо беспокоиться, как бы тебя не повредить.
Мне пришлось улыбнуться в ответ:
— Ты не повредил, но сегодня утром, может быть, надо попробовать что-то поспокойнее.
Веселье ушло из его глаз, и они наполнились чем-то иным, когда он наклонился еще раз меня поцеловать.
— Я думаю, что-нибудь сообразим.
Он поцеловал мои губы, потом стал целовать ниже — в шею, в плечи. Отвлекся на груди, покрыл их поцелуями, лизнул быстрым движением сосок. Накрыл одну грудь ладонями, поводил губами по соску, втянул, сколько можно было. Он всасывал меня, пока почти половина груди не оказалась внутри теплой влаги. И от этого прикосновения откуда-то оттуда, где он прятался, вылетел ardeur.
Ричард отпрянул от моей груди, не выпуская ее из рук.
— Что это? — Руки у него покрылись гусиной кожей.
— Это ardeur, — ответила я тихо.
Он облизал губы, и я увидела у него в глазах страх.
— Жан-Клод мне говорил о нем, даже дал мне ощутить собственный вариант, но я не верил. Наверное, не хотел верить.
Ardeur разбудил моего зверя, будто один голод питал другой. Я почувствовала, как зверь разворачивается во мне, растягивается на весь мир, как пробуждающийся от дремоты огромный кот.
Он заклубился во мне, потянулся к Ричарду, и его зверь откликнулся. Моя рука лежала на теплой твердости его груди, но я ощутила еще что-то, нечто такое, что там движется, будто грудь у него пуста и там сидит что-то, как в клетке.
Он сжал мне руку, снял со своей груди:
— Что ты делаешь?
— Ardeur вызывает наших зверей, Ричард. — Я подсунулась под него, запустила руку под его тело, ощупывая гладкость плоского живота, изгиб бедра.
