Когда я, запыхавшись, отодвинулась, он уже перевернулся и лежал на спине, нагой. При виде выражения моего лица он рассмеялся и притянул меня к себе. Я потеряла сорок пунктов ай-кью и способность рассуждать, когда он развязал на мне халат и я провела руками по длинной линии его тела.
У меня только хватило самообладания сказать:
— Не здесь. У нас публика в гостиной.
Он запустил руку под зеленый атлас лифчика, на спину, притянул меня к себе.
— В этом доме нет места, где они бы нас не услышали и не унюхали.
Я отодвинулась — он не успел меня поцеловать.
— Ну, Ричард, это страшно подняло мне настроение!
Он приподнялся на локте:
— Можем перейти в спальню, если хочешь, но никого мы этим не обманем.
Мне это не понравилось, что явно отразилось у меня на лице, потому что Ричард вытащил руку из-под лифчика и спросил:
— Хочешь прекратить?
Мы еще на самом деле не начали, но я его поняла. Я поглядела в карюю глубину его глаз, провела взглядом по линии скулы, по волосам, упавшим вокруг плеч, сверкающим в свете утра, играющим золотом и медью, по выпуклости мускулистой груди, по соскам, уже темным и твердым, по плоской линии живота с темной тоненькой полоской от пупка до.
.. там кожа была темнее, сочнее, просто нюхом можно было учуять кровь, наполняющую его твердостью. Он был зрелым, как нечто наполненное, готовое взорваться и ожить. Я хотела его коснуться, сжать — о, нежно-нежно!
Лежа на полу, держа руки при себе, я сказала сквозь бьющийся в горле пульс:
— Нет, не хочу.
Его глаза наполнились той жаркой тьмой, какая бывает у мужчин, когда они знают, что сейчас будет.
Голос его зазвучал на такой низкой ноте, какая бывает у них, когда возбуждение становится почти невыносимым:
— Здесь или в спальне?
Я сумела оторвать от него взгляд и посмотреть сквозь дверь в гостиную. Нет, мне нужно больше уединения. Пусть они нас слышат, пусть чуют, но хотя бы не видят. Может быть, это лишь иллюзия, но если ничего другого нет, иногда и иллюзия сойдет.
— В спальне.
— Правильный выбор, — сказал он, встал на колени и взял меня за руку, так что, когда он поднялся на ноги, то почти поднял меня.
Движение было необычным, и я упала на него. Разницы в росте хватило, чтобы моя рука оказалась у него на бедре, очень близко к еще кое-чему. Меня даже смутило, как мне хочется его потрогать, подержать. Я стала отодвигаться, потому что уже готова была утратить весь декорум и ухватить его прямо тут, в кухне. И вряд ли, если бы я это сделала, мы добрались бы до спальни.
