Калеб хотел участвовать в коллективной ванне, но получил отказ. Весь пард Мики нервничал, не знал, куда себя девать. У меня на этот вечер была главная задача — заниматься Грегори, все остальное может подождать. Все несчастья по одному, иначе потеряешь ориентацию — да и рассудок."
"Доктор Лилиан была маленькой женщиной с седыми прямыми волосами до плеч. Волосы отросли с нашей первой встречи, но все остальное не изменилось. Никогда я не видела у нее на лице косметики, но оно было приятным и привлекательным, как бывает у женщин за пятьдесят — хотя на самом деле, как я недавно узнала, ей далеко за шестьдесят.
Просто она на свои годы не выглядит.
— Препараты еще не выведены из организма, — сказала она.
— Препараты? Множественное число? — спросила я.
Она кивнула.
— У нас метаболизм такой активный, что для сколько-нибудь долгого седативного эффекта нужен целый коктейль.
— Грегори не был одурманен седативами. Он вполне осознавал обстановку, — возразила я.
— Но сердечная деятельность, дыхание, рефлексы — все это было подавлено.
Если нельзя получить полный эффект от прилива адреналина, перемена невозможна.
— А почему?
Лилиан пожала плечами и поднесла кофе к губам.
— Этого мы не знаем, но что-то есть у нас в реакциях «бей или беги», открывающее ворота для нашего зверя. Если лишить оборотня такой реакции, то можно не дать ему перекинуться.
— Сколь угодно долго?
— Нет. Полнолуние принесет перемену, сколько бы препаратов ни закачать в организм.
— И когда же Грегори вернется к норме?
Она опустила глаза, затем подняла, и мне не понравилось, что ей нужна была эта секунда, когда я их не видела.
Будто меня ждали неприятные известия.
— Препараты выведутся примерно через восемь часов, может, раньше, может, позже. От очень многого зависит.
— Значит, он останется так, пока они не выведутся, потом он перекидывается, и все в порядке? — Я придала фразе вопросительную интонацию. Слишком серьезно держалась Лилиан, чтобы все оказалось так просто.
— Боюсь, что нет.
— А в чем дело, док? Откуда такая мрачность?
Она устало улыбнулась:
— За восемь часов травма ушей у Грегори может сделаться постоянной.
Я заморгала:
— То есть он останется глухим?
— Да.
— Это не годится.
Она улыбнулась чуть шире:
— Ты так говоришь, Анита, будто одна твоя воля может переменить ситуацию. Как будто совсем юная.
— Ты хочешь сказать, что мы ничем не можем ему помочь?
— Нет, этого я не говорю.
— Пожалуйста, док, выкладывай.
