— Я знаю.
— Я не хочу боя, Ричард, но ты должен наказать за это всех. Иначе ты еще больше территории уступишь Джейкобу. Даже если ты его сюда посадишь, брожение не прекратится. Должны ответить все, кто причастен к этой мерзости.
— Ты сейчас не злишься, — сказал он озадаченно. — Я думал, ты хочешь мести, но ты очень хладнокровна сейчас.
— Я хотела мести. Но ты прав, я не могу ни с кем так поступить и не могу приказать никому сделать то, чего не сделала бы сама. Вот такое у меня оказалось правило. Но в стае полный бардак, и если ты хочешь остановить это сползание и не допустить гражданской войны, вервольфы против вервольфов, тебе придется быть суровым.
Ты должен ясно дать понять, что не будешь с этим мириться.
— Это действительно так.
— Тогда есть только один способ довести это до стаи, Ричард.
— Наказание. — В его устах это прозвучало как ругательство.
— Да.
— Я месяцы — да что там, годы — затратил на то, чтобы уйти от системы, которая держится на наказаниях. И ты хочешь, чтобы я отбросил все, ради чего трудился, и вернулся к тому, что было.
Медленно, болезненно поднялась рука Грегори, чтобы ухватиться за мою руку. Я погладила спутанные волосы, и прозвучал его голос, хриплый, униженный, будто все еще сквозь кляп, как все эти дни.
— Я... хочу... отсюда. Пожалуйста.
Я кивнула так, чтобы он видел, и в глазах его просияла такая радость, для которой нет слов в языке. Я обернулась к Ричарду.
— Если бы твоя система действовала лучше старой, я бы ее поддержала, но она не работает.
Мне очень жаль, Ричард, однако это так. Если ты будешь продолжать этот... эксперимент с демократией и более мягкими законами, начнут погибать люди. Не только ты, но Сильвия, и Джемиль, и Шанг-Да, и все, кто тебя поддерживает. Но это еще не самое худшее, Ричард. Я видела стаю. Она разделилась почти пополам. Будет гражданская война, и они разорвут друг друга в клочья — те, кто пойдет за Джейкобом и кто откажется. Погибнут сотни вервольфов, и может кончиться стая Трона Скалы. Посмотри на трон, на котором ты восседаешь как Ульфрик.
Он древен, ты это сам ощущаешь. Не дай же погибнуть всему, что он символизирует.
Он не сводил глаз со своей кровоточащей ладони.
— Давай вытащим отсюда Грегори.
— Ты накажешь Джейкоба, но не остальных, — сказала я безнадежно.
— Сначала я узнаю, кто это, а там посмотрим.
— Я люблю тебя, Ричард, — сказала я, качнув головой.
— Я слышу «но».
— Но я ценю людей, которые рассчитывают на мою помощь, больше, чем я ценю любовь.
