Они отступили на долю шага, и я подумала: а, хрен с ним. Все здесь, кроме Элизабет и, быть может, нового телохранителя, меня видали голой. Ладно, черт бы все побрал. Сняв лифчик, я положила его на капот рядом с рубашкой, абсолютно никому не глядя в глаза.
Я увидела руку и перехватила ее за запястье. Калеб.
— Натэниелу можно укусить, а мне даже пальцем нельзя потрогать?
— Тебе нельзя, — ответила я.
Мика не придвинулся ни на шаг ближе.
— Зачем ты его пометила?
Я посмотрела ему в глаза, готовясь встретить осуждение или презрение, в общем, что-то отрицательное.
Но лицо его было абсолютно спокойно.
— Мне надо было во что-то всадить зубы. Надо было... — Покачав головой, я отвернулась. — Это был не секс. Мне нужно было кормиться.
— Нет! — метнулась ко мне Элизабет. — Нет, ты не можешь быть настоящей Нимир-Ра, не можешь!"
"На ее лице было выражение, близкое к паническому страху. Он ощущался даже обонянием. Она пододвинулась ближе, наши тела соприкоснулись, и я услышала гул ее сердца.
— Правильно, Элизабет, — сказала я.
— Правильно. Бойся меня, сильно бойся.
Она полуотвернулась от меня, а Мика что-то сказал, и это единственное оправдание, почему я не увидела ее налетающего кулака. Она отбросила меня на борт джипа, рот у меня наполнился кровью, колени подогнулись. Только рука Черри, обнявшая меня за талию, не дала мне упасть. Мир на секунду наполнился белыми и черными полосами. Когда в глазах прояснилось, Элизабет держали Мика и телохранитель Ной.
Я отклеилась от джипа и отступила от Черри. Она держала меня за руку, и я еще секунду ей это позволила, пока не прошло головокружение.
Поднеся руку ко рту, я отняла ее окровавленную.
Мерль придвинулся перехватить руку Элизабет, и Мика подошел ко мне.
— Как ты?
— Все в порядке.
Он взял меня за голые руки. Легчайшее прикосновение пальцев, но я от него задрожала. Соски набухли, и нечем было скрыть эту неожиданную реакцию.
Я посмотрела на него — для этого не пришлось поднимать глаза даже на дюйм.
— Я не знаю тебя. Почему же...
Его ладони скользнули мне на спину, и вдруг мне стало не хватать воздуху.
— Я твой Нимир-Радж, Анита. Здесь ничего нет стыдного.
— Ты говоришь «Нимир-Радж», как другие говорят «муж».
Он провел рукой по моим волосам, чуть касаясь пальцами кожи, вторая рука осталась у меня на спине.
— Наши души резонируют, как два полностью одинаковых колокола, — шепнул он, почти касаясь губами моих губ.
Замечание было настолько романтично и глупо, что надо было бы засмеяться, но я не могла.
